Пальцы его продолжали сновать по клавиатуре. Наконец он застыл, озабоченно вглядываясь в экран, и, облегченно вздохнув, объявил:
— Вот так. Есть. Сделано. Ракета перепрограммирована, нацелена и готова к запуску, таймер установлен на полночь.
Он хотел было обернуться, но застыл, парализованный внезапно промелькнувшей мыслью. Потом, нахмурившись, снова глянул на монитор. Преодолевая страх, он нажал одну за другой несколько клавиш, и ответ на мучивший ученого вопрос проявился на экране.
Он не ошибся.
Шамбор отдернул руки от клавиатуры, словно к той подвели ток, и резко развернулся вместе со стулом.
— Вы заставили меня перепрограммировать ракету с ядерной боеголовкой! — воскликнул он. — Она несписана! Она полностью снаряжена... Вот почему в процессор были заложены новые коды! Господи боже мой! Как можно было так ошибиться? Это ядерная бомба, генерал! Ядерная! Этобудет не просто показательный ракетный удар! — Он вновь обратился к компьютеру, тяжело дыша от страха и гнева. — Еще есть время.
.. — пробормотал он. — Я должен ее отключить... еще можно...
Просвистев над самым ухом, пуля выбила осколок гранита прямо в лицо ученому.
— Что?!
Шамбор вскочил, разворачиваясь... и увидел в руке генерала пистолет.
— Отойдите от клавиатуры, доктор. — Голос Лапорта был спокоен и размерен.
Шамбор невольно всхлипнул от ужаса. Гнев не настолько затуманил его разум, чтобы старик не осознал опасности.
— Скажите, что вы не планировали этого... дьявольского коварства, генерал. Ядерная атака.
.. Невероятно!
Лапорт опустил пистолет. Рука его небрежно упала, свесившись с подлокотника старинного массивного кресла."
"— Никакой ошибки, доктор, — доверительно пророкотал он. — Ракета с обычной боеголовкой не произвела бы такого сокрушительного эффекта, какой требуется, чтобы потрясти Францию и Европу. А так колебаний не будет. Всем станет ясно, что новая эра должна начаться. После этого голосование в понедельник пройдет единогласно.
Старик снова нахмурился.
— Но вы сказали.
.. вы говорили...
Лапорт устало вздохнул:
— Я всего лишь подтвердил то, что хотела услышать ваша совесть мелкого буржуа. В вас живет нелепый страх черни — страх замахнуться на немыслимое. Послушайте моего совета, доктор, — всегдарискуйте. Кто рискует, тот выигрывает, бедный мой профессор Шамбор. Эту истину порой осознают даже англичане и эти недоумки американцы.
Эмиль Шамбор был по натуре своей интровертом. Выказывать эмоции ему было нелегко.
