Я опускаюсь на свое место на третьем уроке и жду, когда Мэддок войдет и займет свое.
Ни Ройс, ни Кэптен не сказали мне ни слова во время занятий, и я вдруг понимаю, как сильно меня это раздражает.
И из-за этого раздражаюсь еще больше.
Признаюсь честно, мне нравятся их шутки. С ними весело и легко. Естественно.
Что бы это ни значило.
Сложив руки на парте, я неотрывно смотрю на двери.
Проходит добрых пятнадцать минут после последнего звонка, и наконец в класс вваливается Мэддок. На его лице снова маска, волосы растрепаны, ворот растянут.
От этого зрелища в моей голове начинают крутиться разные мысли. Мысли о том, что что-то или кто-то так сильно возбудил его, заставляют меня стиснуть зубы.
Мэддок облизывает губы, а его глаза, сейчас темнее обычного, изучают мое лицо, когда он проходит мимо меня к своему месту за моей спиной.
Я дергаю ногой, борясь с собой, чтобы не обернуться и не рассмотреть его. Мне самой не очень нравится нездоровая потребность все узнать.
Затем в класс входит Бас в разорванной снизу рубашке, с черным, как его волосы, синяком под глазами, губа с колечком распухла.
Он не смотрит в мою сторону, и я напрягаюсь.
Сукин сын.
Я откидываюсь на спинку сиденья, злясь на саму себя из-за чувства облегчения от осознания того, что женские руки к нему не прикасались. Но еще хуже я чувствую себя из-за Баса – ему пришлось подставиться под все это дерьмо, а вернее, под кулак Мэддока.
В следующую секунду до моего уха долетает голос Мэддока, и я заставляю себя успокоиться.
– Помнишь, ты спросила, прикажу ли я тебе держаться от него подальше? Я не стал ничего говорить, подумав, что ответ очевиден. Теперь так будет происходить всякий раз, когда ты ослушаешься. – Волоски на моей шее встают дыбом, под длинными рукавами по коже бегут мурашки. – Ты… моя, Рэйвен.
Поскольку в данный момент у меня уже нет сил контролировать себя, я поворачиваюсь к нему.
Естественно, он не сидит на стуле, как все. Нет, здоровяк прислонился к столу. Как истинный король или доминирующий самец, он возвышается над нами, выпятив мощную грудь.
Выражение его лица не меняется, брови сурово сдвинуты, а подбородок приподнят, чтобы он мог смотреть на меня сверху вниз. Мэддок бросает мне вызов и ждет, чтобы я начала пререкаться – ему, похоже, даже хочется этого, чтобы он снова смог стать пещерным человеком.
Мальчику еще столькому надо научиться.
Я отрываюсь от его взгляда и смотрю на поджатые губы, а потом снова поднимаю глаза.
