Партиец (СИ)

Ведь сам же говорил про логистику и применение ящиков в концепции сокращения затрат времени на транспортировку! Но так в начале зациклился на самой таре, что совсем забыл про первопричину моей идеи!

— Вот что, — заметив мое состояние, Моисей Львович сначала удовлетворенно кивнул, а затем по-отечески продолжил. — Эти бумаги оставь мне. Работа проделана хоть и не та, но тоже нужная. Другим людям сократил их время. Ну и доведут твои труды до нужной кондиции. А ты пока в это время все же напиши, как грузы с помощью твоих ящиков будут перемещаться.

Надо же еще учитывать, чтобы маркировка была. Ящики-то одинаковые планируются, как их в пути различать? Вот как с этим закончишь, снова приходи.

На этом мы и расстались. Возвращался домой я опустошенным. Столько сил приложил, а все зря!

— Ну, не совсем зря, — попытался я себя успокоить. — Вон, Моисей Львович и сам сказал, что работа нужная. Но блин! Как времени-то потраченного жаль.

И сил. Почти неделю безвылазно сидел в своей комнате.

— Надо развеяться, — пришел я к выводу.

— Иначе снова что-то не учту и буду чувствовать себя дураком. Вон, уже сам с собой говорю.

Сказано — сделано. И я отправился в цирк. Давно там не был. А сейчас как раз Московский цирк из гастролей вернулся. И плевать, что один пойду. Для того чтобы развеяться, мне здесь компания не нужна.

Моисей Львович шел на доклад к товарищу Сталину. Пусть он и не был председателем Президиума СССР, а только генеральным секретарем партии, но всем «кто в теме» давно стало ясно, кто истинный глава государства.

Предстояло отчитаться о работе подведомственного мужчине наркомата. Что сделано за время его назначения, какие есть проблемы, что планируется для их устранения.

Кроме отчета о работе наркомата у Рухимовича под мышкой была еще и папка, которую ему передал Огнев. С одним маленьким отличием — все листки документов в ней были переписаны начисто другим почерком.

Иосиф Виссарионович встретил наркома лично, встав из-за стола и выйдя к нему навстречу. Это обрадовало старого партийца, значит, товарищ Сталин в хорошем расположении духа и к самому Моисею Львовичу неприязни не имеет.

— Вот, товарищ Сталин, все успехи моего наркомата, — передал Рухимович толстую папку генсеку.

— А там у вас что? — заметил Иосиф Виссарионович отдельную папочку под мышкой наркома.

— Да соображения по поводу построения новой системы перевозок. Ко мне недавно некто Огнев приходил…

Рухимович сделал выжидающую паузу, ожидая реакции Сталина.

— Знаю его.