Партиец (СИ)

Учитывая, что в конце месяца я доклад товарищу Сталину просто физически не успею сделать, написал ему письмо об этом, где сообщил, в какое примерно время вернусь из своей поездки. Письмо отнес в Кремль и передал через секретаря, после чего со спокойной совестью отправился с Катей на вокзал.

На этот раз не налегке, как я обычно путешествовал, а аж два чемодана прихватили. Мне-то и моего «дипломата» раньше хватало, но Катя вещей взяла, чтобы переодеться ей было во что и грязной не ходить. Останавливаться будем у местных председателей.

Гостиниц в деревнях и селах нет.

Уж не знаю, сработало ли мое предположение, или просто из-за конца лета, когда урожай почти собран, и люди довольны этим, но встречали нас уже не так настороженно и недовольно, чем когда я один разъезжал. Да и может просто то, что деревни другие и не знают здесь о «моей роли» сказалось.

В первом же колхозе, созданном на базе деревни, нам накрыли стол и в первую очередь стали расспрашивать, как в Москве дела. В город у них народ мотался редко, несмотря на относительную близость столицы.

Летом колхозникам не до поездок. А сейчас вот под конец сезона уже нашлось пара человек, что думали скататься.

Катя неожиданно для меня оказалась той еще болтушкой. Почему-то со мной она словно зажатая и скромная, а тут — бойко рассказывала про открытый парк культуры и отдыха. Открыт-то он уже два года как, но окончательно завершили его только в этом году.

Посидев за столом, оставил Катю и деревенских, а сам ушел с председателем поговорить на интересующую меня тему.

Застолье проводилось в его доме, поэтому тот уверенно провел меня на задний двор, где закурил, и мы перешли к собственно обсуждению, как проводится коллективизация в его деревне, и сколько урожая они собрали.

— Поначалу-то настороженно все отнеслись, — пыхая самокруткой, делился Пахом Авдеевич. — Но у нас деревня дружная. И до колхозов все вместе всё делали. Тут это только теперь по закону стало.

— Тогда откуда настороженность? — спросил я.

— Дык, отдавать-то свое никому неохота, — пояснил он.

— А тут товарищ Сталин о подвиге заговорил. Думали, все до исподнего снимут с нас. И поначалу так и хотели сделать, — угрюмо кивнул он. — Сборщик как приехал, дык говорит, давайте, показывайте, чегось собрали. И как давай все записывать, что в город отдать надоть. Эхма! — тяжело вздохнул мужик. — Потом ужо законы пошли. Полегче стало, хоть и все равно — почитай большую часть урожая отдаем.

— А чем полегче? — тут же спросил я.