Партиец (СИ)

Отказать Кате, когда она в таком состоянии, я не смог, несмотря на сильную занятость.

Уж не знаю, почему писатели так не любили Маяковского. Наверное, завидовали. Но вот смотря на длиннющую очередь в Дом писателей, что собралась из почитателей его таланта, я скорее соглашусь с тем, что он действительно был «пролетарским и народным» поэтом. Само прощание растянулось на три дня. Да и после на кладбище гроб с поэтом провожали тысячи людей, распевая «Интернационал». А вот никого из высших руководителей страны среди провожающих не было.

Катя позвала меня и на кладбище. Девушка всю дорогу всхлипывала и судорожно держалась за мою руку, словно утопающий за соломинку. Как она призналась, ей действительно очень нравились его стихи. Она даже посетила его выставку «20 лет работы» и пару последних пьес за авторством поэта.

На кладбище я увидел Люду. Та была одна, без своего парня и родителей. Девушка заметила меня и Катю, которую я обнимал, приободряя. Лицо ее и без того печальное стало еще мрачнее. Быстро отвернувшись, она скрылась в толпе.

После того, как Катя окончательно попрощалась с поэтом, я проводил ее до дома.

Перед дверью она придержала меня за руку и спросила:

— Извини, — покачал я головой. — Работы много.

Девушка печально опустила голову, а потом вскинулась, быстро поцеловала меня и тут же скрылась в квартире. Вся эта ситуация не добавила мне настроения. Радовало только то, что скоро с составлением законов будет покончено. Немного осталось уже.

Но видимо у меня пошла черная полоса, потому что вскоре недопонимание и проблемы возникли уже с Женей.

Она выполнила мое поручение, но вот отдавать собранные материалы не захотела.

— Я хочу лично их показать товарищу Рудзутаку! — заявила она мне.

— Эти материалы — лишь часть большой работы, — возразил я. — Сами по себе они ничего не значат. Да и как ты себе это представляешь? Что я просто приду и скажу: здравствуйте, это Евгения, она теперь будет работать с нами.

— А что в этом такого? Ты просто боишься, что я проявлю себя лучше, и о тебе забудут! — вспылила девушка.

— Раз так, сам собирай все материалы! — Женя резко развернулась, засунув бумаги со списком заводов, производящих ящики и все, что с ними связано, себе подмышку. А после бросила через плечо, — и про постель можешь теперь забыть! Ищи другую дуру!

Глядя вслед уходящей Васюриной, я жалел лишь о двух вещах: потерянном времени, ведь теперь мне самому придется собирать данные, и что подключил к делу Женю.