Партизан

По отношению к «польско-белорусской части» Великого княжества Литовского у жмудей-литовцев были огромные и необоснованные претензии, часть из которых была удовлетворена Верховным Советом СССР, и в состав Литвы передали бывшую Латгалию, с двумя крупнейшими городами: Ковно и Вильно, которые были немедленно переименованы в Каунас и Вильнюс. После захвата этих территорий Германией, немцы, которые причислили литовцев, латышей и эстонцев к разряду «родственных немцам народов», еще несколько районов республики перекочевали в состав особого округа «Литва».

Ну, а аппетит приходит во время еды, поэтому местный национализм зацвел и запах. К этому прибавился антисемитизм, так как в этих районах было довольно много евреев. Еврейские погромы в Литве начались уже 22 июня. Так что на той стороне железной дороги было несколько сложнее организовать постоянные базы, особенно учитывая то обстоятельство, что немцы особо не разбирались, кто поддерживает, а кто нет, партизан. Карательные акции проводились с одинаковым количеством заложников: 10 к 1. А когда в апреле «дядя Федор» провел ликвидацию гебитцкомиссара Йозефа фон Бека и начальника жандармерии Вальтера Груля, то за трех офицеров было расстреляно более 3000 человек. То есть 1000 к 1. Правда, и в этом случае пострадали в основном поляки и белорусы, «своих» 2-й шутцманшафтбатальон постарался от этого отгородить. Не полностью, так как, кроме них, там действовала и рота немецкой жандармерии, которая хватала всех без разбора. Но приказ есть приказ, приступили к созданию баз и на этой территории. Тем более что через пять суток закончился срок ареста несостоявшегося комиссара бригады. Несмотря на созданное особым отделом «дело», я не стал привлекать его к суду военного трибунала на месте, в основном чтобы не ссориться с Пономаренко. Прибыл самолет из Центра, и мы отправили его в Москву, вместе с «делом», пусть там разбираются. В результате от командования бригадой меня отстранили, с оговоркой: «до выяснения обстоятельств», рылом не вышел, наверное. Передал командование Алексею Ивановичу Иванову, прилетевшему из Москвы, а сам отправился выполнять взятые на себя обязательства по «нанесению потерь противнику». Судоплатов приказал «заняться непосредственно боевой деятельностью» и активизировать работу боевых групп. Сменил мне позывной и, в составе усиленного взвода, перебросил за Неман в Августовский лес.