Партизан

– Нам приказал лично товарищ Сталин ликвидировать ростки махновщины среди партизан.

– Значит, я – батька Махно? Вы это хотите сказать? У вас есть этот приказ? В письменном виде?

– Нет, товарищ Сталин высказал устное пожелание.

– Верховный Главнокомандующий устных пожеланий не высказывает, у него есть штаб, который готовит документы. Если бы товарищ Сталин во мне заподозрил «батьку Махно», то я бы из Кремля был доставлен на Лубянку, и никакое звание майора госбезопасности меня бы не спасло. При мне он говорил только об опасности такого перерождения.

И в этом он прав. Махно – орденоносец, и имел почетное золотое революционное оружие за разгром войск Украинской Рады и взятие Киева. Именно поэтому Сталин поинтересовался, насколько часто я использую права военного руководителя района. Команда заменить меня последовала после того, как я отправил вас, Федоренко, обратно в Москву. Но сейчас вы своими безответственными и трусливыми действиями поставили на грань катастрофы всю деятельность бригады. Оставить этот район мы не можем. Здесь проживает более 150 тысяч человек, находящихся под нашей защитой, которые будут расстреляны за связь с партизанами. Здесь находятся наши заводы по производству боеприпасов, а вы собирались все это дело бросить и уйти от облавы. Вам лично, может быть, это бы и удалось. Но по нашим расчетам на полную эвакуацию требуется полтора-два месяца. И боевые части бригады должны обеспечить этот временной промежуток для эвакуации всего района.

– Мы не могли их задействовать, так как не имели с ними связи, она оставалась у вас в руках, – ответил Иванов.

– А вам именно поэтому и не передали ничего, кроме тыловых подразделений. Требовалось поддерживать порядок на местах во время моего отсутствия. А вы человека, который был полностью в курсе, как и что делать в случае обострения обстановки, в Москву отправили, и он наверняка под арестом. Иначе как идиотизмом это и не назвать. По всей тяжести совершенных вами ошибок и деяний, в условиях нахождения на территории, занятой противником, вам троим смертный приговор так и корячится, но учитывая нахождение здесь комиссии из Москвы, мы вместе с ее представителями, которых я, как видите, не отстраняю от рассмотрения этого дела, передадим вас и протоколы допросов в Государственный комитет Обороны и в НКВД.

Бригада принадлежит к войскам Особой группы. Пусть в Москве с вами разбираются. Ни вы, ни ваши жизни мне не нужны. Вместе с вами туда отправятся все, кого вы притащили в бригаду.