Пасечник

А, может быть, матери их отдать? Ведь не примет Дашка подарок, в рожу швырнет.

Егор криво улыбнулся: вот ведь натура скотская. Чем неуютней вокруг, ближе к гибели, тошнее на душе, тем больше хочется обнять маму, поцеловать невесту. Не Таню – небесное создание, прекрасную Даму, а Дашу – простую и домашнюю, близкую и родную.

Даша жила в соседнем подъезде их девятиэтажки. Девчонка и девчонка, ничего особенного, как все одногодки. Училась в параллельном классе и нисколько Егора не интересовала до самого восьмого класса.

Долговязая, голенастая, с волосами мышиного цвета, заплетенными в тугую корзиночку. Форменное коричневое платьице, черный передник, белый воротничок. Тихая девочка, редко попадавшая в поле зрения Егора. В параллельном классе учились девчонки куда краше Дашки Сапожниковой. Пышные, рано созревшие, бойкие и шумные, они не лезли за словом в карман, смело задирали пацанов, считая их малолетними сопляками. Открыто крутили романы с десятиклассниками.

У одной даже взрослый студент был. Их недосягаемость манила, смущала парней.

А кокетливо расстегнутые верхние пуговички школьных платьев были эпогеем сексуальности. Девчонки, наплевав на строгих училок, подрубали подолы, обнажая круглые колени, выстраивали «вавилоны» на головах, красили ресницы. Не то время: попробуй-ка их загони в туалет смывать краску – такое устроят!

– У нас в стране перестройка! Гласность! Демократия! Не имеете права! – кричали, гордо вскидывая пушистые, в кудряшках, головки.

И учителя робели, отходили. Эпоха абсолютной монархической власти педагогов в школе, «Альма-матер» науки и просвещения, постепенно уходила в небытие.

То время, когда Егор учился, было последним временем, в которое слово «учитель» было синонимом таких слов, как «наставник», «предводитель», «вождь». И никому бы в голову не пришло оскорбить, унизить или ударить такого человека – это было подобно страшному смертному греху…

По-настоящему разглядел Дашу Егор на новогодней школьной дискотеке. Она зашла в фойе, скинула пальтишко и сапоги, достала из мешка для сменной обуви нарядные туфельки на каблучке и обулась.

Егор с ребятами кучковался у огромного, в полный рост, зеркала, когда Даша подбежала к нему, чтобы поправить прическу.

Тонкая-тонкая талия, перетянутая широким пояском «бабочкой», легкий шелк яркого платья, и волосы… Егор никогда не видел их распущенными, свободными от заколок и дурацких коричневых ленточек. А они оказались очень красивыми, блестящими, гладкими! Их хотелось погладить рукой.