Пассажир

Они сидели в Центре наблюдения за обстановкой в городе. Помещение было пару недель назад оборудовано новейшей аппаратурой, позволявшей снимать показания с шестисот камер, установленных в Ницце. На картинке было видно, как Януш прыгает с балкона Дома Арбура, спускается вниз по водосточной трубе и катится по асфальту, чудом не попав под трамвай, после чего удирает по авеню Репюблик. Эта закольцованная запись прокручивалась снова и снова.

— Псих ненормальный, — пробурчал Кронье. — Или профи.

— Нет. Просто отчаявшийся человек.

А это разные вещи.

Оба они, сидящие в глубоких фиолетовых креслах перед стеной, заставленной мониторами размером 16×9 дюймов, больше походили на режиссеров телевизионного шоу. Анаис, впрочем, полагала, что, в сущности, чем-то подобным они и занимались. Театральщиной. Проторчали в студии полдня, но никакого результата не добились.

Постоянная связь с полицейскими, снабженными рациями, и восьмьюдесятью патрулями, шесть сотен камер наблюдения с круговым обзором и возможностью менять масштаб картинки, приборы для считывания автомобильных номеров — целый арсенал средств, и все они оказались бессильны перед Янушем.

Человеком невероятного ума и железной воли. Человеком, который кожей чуял ловушки и умело их избегал.

В начале облавы полиция и жандармы не сомневались в успехе. Ницца — самый охраняемый город во Франции. К тому же к ним на помощь прибыли подкрепления из Канн, Тулона и еще более далеких городов. Пешие полицейские, конные полицейские, полицейские на автомобилях… Сейчас моральный дух этих людей упал ниже плинтуса.

Восемь часов поисков. Итог — нулевой.

Анаис вела себя терпеливо. Никаких приступов ярости. Только крайняя усталость. Януш снова выскользнул у них из рук. Ладно. Проехали.

— Как думаешь, что он сейчас станет делать? — не выдержал Кронье.

— Мне надо поговорить с Жестянкой.

Она молча допила кофе. После утреннего происшествия Кристиан Бюисон впал в кому. В тяжелом состоянии его перевезли в скоропомощную больницу Ниццы.

«Кающиеся грешники» Арбура подали жалобу на полицию, обвиняя ее сотрудников в том, что своими плохо организованными насильственными действиями они создали угрозу жизни их пациента.

Горький вкус кофе как нельзя лучше подходил к ее нынешнему настроению. Она чувствовала себя опустошенной. Как земля после пожара. Все надо начинать сначала. Пока что она кляла на чем свет стоит — правда, про себя — невезуху, из-за которой провалилась операция.