Пассажир

Хорошо хоть крысиную маску успел снять…

Они подошли к лестнице, выложенной серой плиткой. Парк был террасный, подобно рисовой плантации, только засаженный пальмами, кактусами и масличными культурами. Нарцисс полной грудью вдыхал насыщенный влагой воздух, особенно живительный в этой высокогорной местности, — не зря здесь находились санатории.

Они дошли до виллы. Она представляла собой два соединенных между собой здания в виде буквы L, причем одно располагалось чуть ниже другого. Плоские кровли. Прямые линии. Стены, лишенные украшений.

Должно быть, оба были сооружены около века назад, когда в архитектуре царило стремление к простоте и строгой функциональности.

Они направились к нижнему зданию. Во втором этаже рядами тянулись окна. Очевидно, комнаты постояльцев. Ниже шли широкие стеклянные двери, выходившие на внешнюю галерею: здесь находились мастерские. Еще ниже, на ступеньках, утопавших в зарослях кустарников, алели огоньки зажженных сигарет…

На скамейке курили трое мужчин. Нарцисс не различал лиц, но по манере жестикулировать и смеху определил, что это люди с нарушениями психики.

В это время раздались голоса, хором скандировавшие:

— Нар-цисс! Нар-цисс! Нар-цисс!

Он вздрогнул. Вспомнилась компания на карнавальной платформе. Ухмыляющиеся физиономии, нацепленные на лоб крысиные маски… Неужели эти психи — тоже художники, как и он? Неужели он — такой же псих, как они?

Комната, в которую его привели, была небольшой, квадратной и теплой. Ничего особенного, зато уютно. Бетонные стены, деревянный пол, шторы из плотной ткани.

Кровать, шкаф, стул, письменный стол. В углу крохотная ванная комната, больше напоминающая пенал.

— Обстановка у нас спартанская, — пояснил Корто, — но никто не жалуется.

Нарцисс согласно кивнул. От соразмерности пропорций, от серо-коричневых штор, от деревянного пола и мебели веяло гостеприимством. Эта комната могла бы быть монашеской кельей — от нее исходило ощущение надежности и защиты.

Объяснив в двух словах, как все устроено в «доме», Корто выдал ему туалетные принадлежности и чистую одежду.

Проявление заботы тронуло его. Уже много часов и даже дней он висел на волоске, и этот волосок грозил вот-вот оборваться.

Оставшись один, Нарцисс принял душ и переоделся в чистое. Джинсы оказались великоваты, майка бесформенной, свитер растянутым и пахнущим стиральным порошком. Он почувствовал себя счастливым. Он рассовал по карманам нож, пистолет и отобранный у охранника ключ от наручников, решив сохранить его как талисман.