Пассажир

Извлек из портфеля папки с материалами и разгладил ладонью бумажные листы. Но погрузиться в их изучение ему не хватило храбрости.

Он отдался ритмам внешнего мира. Убаюкивающим, навевающим сон ритмам. Как же он вымотался. Он весь превратился в сплошную усталость.

Он распахнул глаза в темноту.

Или нет? Может быть, он — тот, кто идет по следу убийцы?

Он попытался убедить себя в справедливости этой гипотезы, уже посетившей его в библиотеке «Алькасар». Он — отличный сыщик, потому что всегда первым появляется в нужном месте — раньше полиции, раньше других свидетелей.

Он почти уговорил себя, но тут вдруг дернул головой. Нет, ничего не выходит. Еще можно допустить, что в шкуре Януша он шел по пятам за убийцей бомжей. Но в шкуре Фрера? Даже если признать, что он, например, страдал приступами сомнамбулизма, то как объяснить, что он ничего не помнил о том расследовании, которое вел? Расследовании, которое привело его в ремонтную яму близ вокзала Сен-Жан?

Он снова смежил веки, горячо призывая к себе сон, который освободил бы его от мучительных вопросов.

Но перед глазами вставала явившаяся из небытия картина: обнаженное тело, покачивающееся у него над головой.

Еще одна смерть, в которой он повинен, пусть и косвенно.

Он вспомнил, о чем размышлял прошлым вечером на пляже в Ницце. Эта смерть могла помочь ему добраться до своих корней. Он почти не сомневался, что эта страшная история случилась в психиатрической больнице в Париже или в одном из его пригородов. Не позже завтрашнего дня он начнет разрабатывать этот след.

Анна Мария Штрауб. Единственное воспоминание, уцелевшее в его памяти. Призрак, сопровождавший его, кем бы он себя ни считал. Фантом, являющийся ему в ночных кошмарах…

— «Метис» основан не вчера.

Патрик Коскас стоял, прислонившись к уличному столбу, и курил сигарету. За ним в сумрачном небе угадывался силуэт Аквитанского моста. Журналист сам предложил для встречи это место — на правом берегу Гаронны, на пустынной улочке старого Лормона.

Он вел себя как шпион на грани провала.

Беспрестанно озирался, говорил тихо и быстро, словно ночная тьма имела уши. На самом деле все вокруг спало. Домишки под красными крышами, прилепившиеся к огромной опоре моста, напоминали грибы, выросшие вокруг гигантского дерева.

Анаис едва держалась на ногах. Машину она бросила в Ницце и восьмичасовым вечерним рейсом улетела в Бордо на самолете. Ее встретил Ле-Коз, приехавший на новеньком «смарте», позаимствованном у баронессы. Сейчас было одиннадцать часов.