Пассажир

Ты любил приходить сюда по вечерам…

Нарцисс не понимал, к чему клонит психиатр.

— Полагаю, ты читал сочинения Юнга?

— Читал. — Нарцисс ответил без малейших колебаний.

— С точки зрения Юнга, наше сознание, вернее сказать, подсознание, пронизано архетипами — довольно примитивными и схематичными идеями, появившимися на заре человеческой истории: мифами, легендами, первобытными страхами. При столкновении с каким-либо фактом, картиной или деталью, способной служить нам напоминанием об этих архетипах, мы испытываем глубокое волнение, которое выходит за рамки наших личных переживаний и является общим для всего человечества.

Корто говорил размеренным, почти гипнотизирующим голосом.

— И что из этого следует?

— Я думаю, что примерно то же самое происходит с нашим телом. Существуют, как бы это выразиться, физиологические архетипы. Море. Лес. Камень. Небо. Все эти царства, которые окружают нас не только снаружи, но и присутствуют у нас в душе. И при контакте с ними наше тело пробуждается. Вспоминает, что когда-то оно было морем, лесом, камнем, звездой… Наши клетки начинают вздрагивать, трепетать, беспокоиться…

Корто грубо схватил его за плечо.

— Найди свои картины, — прошептал он. — Поезжай в Париж. Я знаю, что ты туда собрался. Тебе надо увидеть свои работы. И тогда твое тело станет тебе поводырем. Живопись и столичная жизнь — части твоего прошлого. Значит, в какой-то мере и ты — их часть.

Нарцисс понял, что имеет в виду Корто. Он закрыл глаза и попытался прямо сейчас, не сходя с места, произвести над собой эксперимент.

Он впустил в себя влажные испарения парка, похожий на шум прибоя шелест древесных крон и явившийся из незапамятных времен холодный горный воздух. По его телу пробегали волны. Он стал мокрым от дождя песком, по которому ступают босые ступни. Стрекотом насекомых, палимых жарким солнцем в краю вечного полудня. Скрипом снега и скользкой белизной лыжни. Он дышал. Смеялся. Обнимал весь мир. Все его тело превратилось в лаковый отблеск золотистого луча, падающего в летний вечер на женскую фигуру в гостиной буржуазного дома…

Он открыл веки.

Корто исчез.

Он прислушался — с нижней террасы доносился звук шагов, вполне реальных. Присмотревшись, он увидел, что кактусы двигаются. Сердце на миг перестало биться у него в груди.

Это были не кактусы. Это были могильщики в строгих черных костюмах.

Они шли вперед, нимало не заботясь о соблюдении тишины. Давили ногами низкие растения, раздвигали руками высокие.