Пассажир

Вытянуть как можно больше сведений о себе самом, прежде чем это встреча обернется сеансом пыток.

— Как мы познакомились?

Он взглянул на Юсефа, тот усмехнулся в ответ:

— Когда я тебя нашел, ты быть паршивый пес. — Он сплюнул на землю. — Кусок дерьма. Нет документы, не знать откуда, никакого дела. Я тебе всему учить.

Юсеф приблизился. Лицо у него застыло. Шутки кончились. Щеки казались впалыми под высокими скулами, затенявшими приподнятые уголки губ. Эта вечная улыбка делала его похожим на японскую маску.

— Уже не смешно, Ноно.

Отдай то, что должен, и мы валить отсюда.

— А что я вам должен? — завопил он.

Бычара бросился на него, но Юсеф остановил его жестом. Он решил действовать сам. Схватил Шаплена за руку, держа дуло полуавтоматического пистолета в нескольких миллиметрах от его разбитого носа.

— Кончай дурить. Ты играть с огнем, браток.

Теперь глаза босняка были совсем близко. В кратких промежутках между морганиями Шаплен разглядел суженные зрачки. Они посверкивали холодным зеленоватым светом.

Юсеф был еще молод, но что-то грызло его изнутри. Болезнь. Холод. Проклятие.

— Я не смогу вернуть тебе все сразу, — попытался выкрутиться он.

Юсеф поднял голову, словно отбрасывая назад свою прядь.

— Начни с паспортов. Там смотреть.

Вот почему за ним гоняются все приезжие Парижа. Кланы, группы, сети, заплатившие ему за паспорта, удостоверения личности, разрешения на проживание, кредитки, но так ничего и не получившие.

— Завтра будут, — пообещал он, не задумываясь о последствиях.

Юсеф отпустил его и дружески похлопал по плечу.

Лицо его слегка оттаяло. Камень превращался в смолу.

— Круто. Но без глупостей. Амар следить. — Он подмигнул ему. — Смотри не дразнить его, а не то поплатиться за свои проделки.

Он развернулся. Шаплен схватил его за руку:

— Как с тобой связаться?

— Обычно. Мобильный.

— У меня нет номера.

— Говорю тебе: у меня плохо с памятью.

Секунду Юсеф смотрел на него. Недоверие разливалось в воздухе, как опасный токсин. Время от времени босняк слегка кивал головой.

Наконец он продиктовал цифры по-французски и добавил таинственное «glup». Шаплен догадался, что это ругательство, но прозвучало оно ласково.

Гости исчезли, оставив его одного в разгромленной студии. Он даже не услышал, как хлопнула дверь. Глядя прямо перед собой, он пытался освоиться со своим ближайшим будущим, словно оглушал себя дозой спиртного.

Впереди у него ночь, чтобы отыскать свою мастерскую.

Он начал с простейшей гипотезы.

Мастерская в подвале.