Пассажир

Когда он обернулся, Софи Барак сверлила его взглядом:

— Чего приперся? Тебя Юсеф послал?

Шаплен не стал обращать внимания на резкую перемену тона. Прежде всего он хотел обрести уверенность.

— Извините, но мы… знакомы?

— Предупреждаю: я ни с кем напрямую не связываюсь. Если ты надумал обойти Юсефа…

— Хочу кое-что узнать.

— Узнать? — Она холодно усмехнулась. — Час от часу не легче.

— Я беспокоюсь за подругу.

Софи заколебалась. Что-то в манере Шаплена сбивало ее с толку. Возможно, его искренность. Во всяком случае, на полицейского он не походил.

Она пересекла гостиную, открыла шкаф, вынула охапку платьев и кое-как запихала их в большую сумку. Послышался стук деревянных вешалок. Ливанка готовилась к отъезду.

Шаплен наблюдал за ней. Темная кожа, копна блестящих черных волос, уложенных в прическу «колокол» по моде шестидесятых. Миниатюрная, пухленькая и невероятно чувственная женщина. Под пиджаком у нее была белая блузка с глубоким вырезом. Темная ложбинка между грудей казалась еще более вызывающей, чем ее смех.

Просто магнитный полюс.

Теперь она стояла перед ним, уперев руки в боки. Она дала ему несколько секунд, чтобы насладиться этим зрелищем. Вежливость королев.

— И как же звать твою подружку?

Не отвечая, она открыла одну из дверей и скрылась в соседней комнате. Наверняка в спальне. Шаплен не смел двинуться с места.

Он переступил через порог и увидел необъятную постель, усыпанную подушками с восточной вышивкой. Софи Барак испарилась. Оглядевшись, он обнаружил ее справа от себя за туалетным столиком.

Он собирался повторить вопрос, но тут она резким движением сорвала свою шевелюру. Софи Барак была совершенно лысой.

— Приди в себя, — бросила она, увидев его в зеркале. — Рак груди. Химия. Облучение. Все как обычно.

Она сняла пиджак и без всякого стеснения расстегнула блузку.

Шаплен улыбнулся. Она швырнула блузку на стол и намазала плечи кремом. Черный лифчик с трудом удерживал ее грудь. На темной коже виднелись следы фуксина — красноватого красителя, которым маркируют зону облучения при лучевой терапии.

— Что тебе нужно от Медины?

— Она исчезла двадцать девятого августа. Не то чтобы мы были очень близки, но… Прошло уже полгода. С тех пор я о ней ничего не слышал.

Софи уставилась на него жирно подведенными черными глазами из «Тысячи и одной ночи». Он же не сводил глаз с рисунков на ее коже — красноватые разводы и узоры, нанесенные хной, сливались, вызывая странные ассоциации: Восток, пустыня, смерть.