Пассажир без багажа

Да и зачем ему это?

– Ну, например, он мог рассердиться на девушку, – предположил следователь. – Она могла ему отказать, к примеру. Иначе, зачем он остался? На что рассчитывал?

Ирина ощутила, что щеки заливает краска. Губы будто иголкой укололи – она вздрогнула, поджала их, и, стараясь говорить как можно спокойнее, заявила, что это просто абсурд.

– Борис остался с ней только потому, что она сама попросила об этом.

– А зачем ей это было нужно? Он ей нравился?

– Не знаю! – ее щеки продолжали полыхать. – Понятия не имею! Но зато я сама слышала, как она упрашивала нас не уходить, потому что ей было страшно.

Страшно остаться одной там, где недавно убили человека… Нам всем было пора по домам, а Борису, наверное, некуда было спешить. И он остался.

– Он сказал, что ушел вскоре после вас. Оставил девушку одну, – перебил ее следователь. – Так что не очень-то долго он ее охранял. Зачем же тогда было оставаться?

– Борис сказал, что ей стало стыдно, что она так боится, – приняла вызов Ирина. Она дрожала, но ощущала себя немного уверенней.

Может быть, потому что обвинения против коллеги звучали нелепо и были явно притянуты за уши. – Тогда он и ушел.

Ей задали еще несколько вопросов – в основном, они касались подробностей вчерашней вечеринки. Потом разрешили идти.

Во дворе ее ждал один Борис. Ирина увидела его сразу – тот сидел чуть поодаль, на лавочке под детским «грибком», протянув длинные ноги в песочницу. Ветер надувал на спине его легкую куртку и от этого казалось, что он горбится.

Девушка почувствовала к нему острую жалость – и сама удивилась. Раньше ей казалось, что ее с Борисом не могут связывать никакие более-менее серьезные чувства. Они флиртовали почти поневоле – потому что весь день проводили рядом, почти соприкасаясь локтями. И потому, что она была не замужем, а он – не женат. И к тому же, кроме Бориса, других мужчин в их лаборатории не было. Если, конечно, не считать фотографа, того, который умер… Но Ирина с ним практически не общалась – тот отличался не меньшей замкнутостью, чем заведующая. Ей даже казалось, что Кузмин презирает ее – мелкую сошку, лаборантку, способную делать только скучную, механическую работу.

Она подошла к песочнице и уселась рядом с Борисом. Ноги тоже пришлось вытянуть – скамеечка оказалась слишком низкой. Тот едва на нее взглянул:

– Отпустили?

– Как видишь. А где все остальные?

– Робертовна сразу ушла. А Надя с Наташей ждали тебя, ждали, а потом решили идти по домам.