Патриот. Смута. Том 4

Доспешные как шли, так встали, замерли удивленные, Григорий понял, что я это все для отвода глаз делаю. Чтобы не случилось ничего. Решит еще этот казачок молодой да засланный пальнуть в меня из чего-то нехорошего. А мне вот это вообще не нужно.

Подошел к нему, взял коня под уздцы.

— Молодец. — В глаза смотрел.

Опустил взгляд, проговорил сбивчиво.

— Рад стараться, воевода. — Попытался вытянулся тот по струнке, но получилось кривобоко. Нервничал сильно. Ждал, когда влезу.

Я начал поворачиваться, чтобы запрыгнуть в седло, и резко развернулся.

Что есть силы, целя снизу вверх врезал ему апперкотом в челюсть. Тот глаза вытаращил, возможно, язык прикусил и отлетел на пару метров. Понял, только когда боль испытал — что уловка не прошла.

Резко отскочил с места, где стоял. Вжался в коня, ждал выстрела его второго номера, но тишина. Видно, надеялись они меня так провести.

Повернулся к сотоварищам. Приказ отдал:

— Этого дурака связать, коня осмотреть, оружие проверить. Ваньке моему передать для повторной проверки.

Ясно? —

Бойцы, приведенные Яковом переглянулись, закивали.

— Один тут, остальные за мной!

Оставили служилого человека с моим конем и потерявшим сознание от удара парнем. Сами двинулись дальше быстрым шагом. Шли, чуть огибали кусты. Именно в них и прятался этот казачок, дожидался меня на пути к пленным.

Скоро оказались вблизи лагеря связанных степняков. Татары — кто сидел, кто полулежал. Все Связанные, к деревьям примотанные. Здесь особо не забалуешь. Друг к другу не подползешь.

Жестко, очень, но по-другому нельзя. Конвенций о содержании пленных еще не придумали — это раз. А второе — они же могут бунт поднять. Автоматического оружия-то нет, чтобы сразу двоих, троих положить при нападении. А из пистолета — ну одного, второго саблей еще попробуй зарубить. Шансы на побег в это время побольше будут, чем в привычное мне время, при условии, что не связан пленник. Поэтому, крутили жестко.

Запах стоял неприятный. Человеческие испражнения, пот, боль, кровь, гной.

Кто-то стонал, всхлипывал, канючил — скорее всего, мамку звал или пить просил. Война для всех не мать родная. После боя всем от ран тяжело.

Но, мы вас сюда не звали. Сами пришли.

Огляделся, увидел Серафима, махнул ему. Он сразу же двинулся ко мне.

— Воевода. Тут все тихо. А там пальба, наверху, потом Тренко рысью с людьми вниз побежал. Я ему кричу, а он мне, потом. Торопился. Что твориться? Воевода.

— Татары бежали? — Ответил я вопросом на вопрос.