Патриот. Смута. Том 4

Чувствовалась в нем мысль — р раз пришел главный, сейчас все и решится.

Атаман дернулся, резко обернулся ко мне, уставился удивленно.

Я чуть в голос не заржал, смотря на его выпученные глаза. Сдержался.

А ты думал, что твоя глупая затея выгорит? Дураку ясно, что подстава какая-то. Даже если бы и утекли татары, то сколько? Трое, пятеро и что их всем лагерем искать и это именно моя задача, что ли? Да, я дюже додельный человек. Тут не денешься никуда. Но, чтобы за пленными лично гоняться — дудки. Может, за самим Богатуром еще ладно.

Да, к тому же, я их и так отпускать собрался. Так что толку в этом как-то мало. Совсем.

— Что происходит? — Повторил я свой вопрос, буравя взглядом полкового атамана.

— Мы в город идем, воевода. Ранен я. — Тот указал на тряпку, которой была перемотана голова. — Бит. Ты же сам говорил. Раненных туда. Филка пушки свои пока спустит, мы уже вернем лодки. А пока часть добра перевезем. Люди меня и имущество сопроводят как раз. Мало ли что.

— Атаман, боишься, что лошадь тебя растрясет?

— Да что ты с ним… — Начал было Григорий, не выдержав.

Я руку вскинул, и собрат мой осекся, замолчал.

Предатель положил ладонь на эфес сабли. Сопровождающие его люди переглядывались растерянно. Они не понимали, что происходит. Все, кроме еще одного. Признал я того бойца, что ночью спорил со мной из-за добычи. Затаил, значит, злобу. Ясно.

Он стал спина к спине с атаманом, тоже упер руку в оружие.

Вот так выходит, остальные то даже и не в курсе.

— Атаман, что тебе нижегородец сделал? — Смотрел на него сурово. Ответа ждал. — Зачем его убить приказал? Клятву нарушил. Людей своих на виселицу отправил.

Казаки, что были при своем лидере, еще больше занервничали. Драться им совершенно не хотелось, руки приподнимали, отстранялись от своего предводителя, отходили на шаг, другой в сторону. Давали понять, что они хоть и его люди, но против воеводы не идут, не думают.

Один прогудел как-то нервно.

— Воевода, мы это… Нам приказали атамана сопроводить… Мы и, это… — Он сбился, смешался, закашлялся. — Мы сюда пришли, значит… А здесь эти…

Он махнул на Чершеньских.

— Не пущают… Мы не понимаем, чем прогневали… Чем воевода?

— В сторону, боец. — Произнес холодно. — Атаман твой предатель. Убить меня хотел и гостя моего. Хотя, клятву, как и вы все давал.

Люди доселе все еще верные своему лидеру, уставились на него.