Патриот. Смута. Том 4

Крепостца там есть, небольшая.

— Половину пленных я с собой беру. С ними в город пойдем, они за нас слово охране скажут…

При этих словах Григорий вздохнул тяжело, покачал головой.

— Не веришь? — Спросил я у него.

— Сложно. У Ельца пушки, эка по вам вдарят?

— Я вообще думал поначалу стену им взорвать, чтобы страх вселить. — Я усмехнулся. — А теперь мыслю взять знамя и с ним под стены прийти.

— Может, лучше две сотни? — Подал голос Тренко. — Гарнизон Ельца больше, чем воронежский. Тысяча там. Если ты, Игорь Васильевич, прав и Семен Белов половину или даже больше увел оттуда к бродам, то… Две сотни, это примерно… Что вас, что их, поровну.

— Испугаются силы большой. Вот что думаю. А так — войдем, говорить будем. Кто у них там за главного остался. С ним и решим все.

— Лихо. — Процедил сквозь зубы Григорий. — Ой лихо.

— Они же татар ждут, не нас. Верно?

— А войско, неспешно по воде и по земле за два дня дойдет до бродов и на этой стороне Сосны встанет. По правому берегу, получается. На левом там острог и их войско.

Уверен, воевода с собой привел полтысячи точно. А может, и больше. Сколько-то еще там сидело. Малый острожный гарнизон какой-то же был. Еще Лебедянь сил послала и Ливны тоже. Здесь я прямо уверен. Сколько — того не знаю. Думаю, все это… — Погладил я подбородок, осмотрел их всех, произнес дальше. — Тысяча вся эта нас там и ждет.

— Ну, так, а мы туда и придем же. — Тренко не понимал в чем хитрость.

— Вы да, а я в это время в Ельце уже буду. Его людей на нашу сторону перетащу.

Разброд в войске мы посеем. Я что думаю. Часть пленных отпустить утром с письмами к бродам.

— Убьют их… — покачал головой Григорий.

— Может да, может, нет. Они же свои. — Помолчал, продолжил. — Да. Людей жалко, согласен. Но если не бьют, то прислушаются. А если бьют, что?

Все молчали, размышляли.

— Думаю, если даже казнят их, как предателей, то это нам на руку будет. Если бы часть твоей сотни я казнил, верны ли мне были люди? — Я уставился на Якова.

Он задумался, почесал затылок, кашлянул громко.

— Тут сложно, воевода… Смотря за что. — Начал отвечать медленно. — За предательство, кха… За измену или за трусость и бегство с поля боя. Или за разбой.

— Согласен. Но здесь-то выходит за слова. Так что, если казнят, верности у простых бойцов это поубавит. А потом на исходе второго дня, я из Ельца подойду. Или, самое позднее — на третий день.

— А если нет? — Проворчал Григорий.

Что же ты нагнетаешь-то, собрат.

— Гонец будет. — Холодно ответил я.