Патриот. Смута. Том 4

Пантелей с Богданом переглянулись, Яков кашлянул, кивнул.

— Отец, иди скажи этим славным воинам, что на защиту села встали, что мы с миром пришли. — Вновь я обратился к батюшке. — Вот те крест.

Шапку стащил, перекрестился, поклонился. Вновь надел, а то зябко больно.

Он что-то просипел неразборчивое, промямлил.

— Да что ты, как не родной, а! Отец. Мы же не жечь вас пришли, не бить. В храме свечку поставим, иконе поклонимся и в Елец. С нами пойти хочешь?

— Да, вон смотри, Елецкие люди служилые нас провожают.

Мы же не татары, не нехристи какие. — Усмехнулся, хлопнул священника по плечу. — Один басурманин с нами есть. Но он, по своей воле и в храм ни ногой. Веры другой человек, нечего ему на порог святыни православной без уважения ступать. Верно?

— Верно. — Промямлил батюшка.

— Мы же все люди, русские, верно?

— Верно. — Он икнул.

— Засада в храме, верно?

— Верно. Ой… Нет… — Лицо его исказилось гримасой испуганной.

— Так иди, отец, скажи им, что мы молиться приехали, а не кровь проливать.

Выходят пускай. — Усмехнулся я. — Не верят, если, вон ваши Елецкие двое стоят.

Он совершенно растерялся. Тогда я взял инициативу в свои руки, повернул его и чуть толкнул.

Он, оглядываясь нервно и напряженно, двинулся в церковь.

— Может, ворвемся. — Процедил сквозь зубы Богдан

— И что? В храме господнем людей русских бить будем? — Взглянул на него с удивлением. — Нет, собрат мой, сами выйдут.

И действительно, не прошло и минуты, как на пороге появился служилый человек преклонных лет с самопалом в руке.

Шнур дымился, значит, оружие было готово к бою. Одет был достаточно бедно в какой-то потертый кафтан. На поясе висел хлыст-Волкобой, даже топора не было.

— Вы кто такие⁈ — Закричал он.

— Игорь Васильевич Данилов! Боярин с людьми!

Он дернулся, когда имя услышал. Но смотрел пристально, чуть подслеповато, подозрительно. Уставился на знамя, замер. Опустил аркебузу свою, в дверной косяк вжался спиной, перекрестился.

— Отец наш, небесный… — Услышал я, а потом что-то было еще тихое, неразборчивое.

— Мы зайдем. — Это был не вопрос. — Давай Пантелей, вперед.

Богатырь неспешно двинулся вперед. Замерший на входе боец тем временем дёрнулся, исчез внутри, выкрикнул что-то, появился вновь. Лицо его было сильно удивленным.

— Игорь Васильевич, мы это. Не думали мы. — Поклонился, но не в пояс, а так, больше уважительно, чем подобострастно.

Хоть этот государем не зовет, уже прогресс. Хотя, может, и лучше было бы, для дела.