Патриот. Смута. Том 4

Должно!

— Что скажешь, Богатур?

Татарин вскинулся, смотрел на меня слезящимися глазами. Я видел, что ему страшно, он думает, мозг его напряжен до крайности. Не верит мне, хочет найти какой-то лучший выход. Но я даю ему эту лазейку. Направляю по верному пути. Жить! Это, пожалуй, единственный вариант выжить. Хоть как-то пройти на грани между данью уважения своего сотоварища Кан-Темира, о котором я, как русский воевода не говорю ничего плохого. И между гневом сына хана за отступничество.

Решил прибегнуть к еще одной хитрости.

Так-то не один ты здесь, Гирей Дивеев. Не ты, так другие найдутся, посговорчивее.

— Беи! Кто понял, о чем я, воевода русский, говорю? — Поднял взгляд, осмотрел их. — Кто готов сделать то, что я говорю. Только это спасет вам жизнь. Вы все отступники, вы покинули Дженибека Герайя, пошли за Кровавым мечом. Он пал, войско разбита. Сын хана будет в ярости. Ведь все вы нарушили его приказ. Если бы вы победили…

— Я понимаю. — Проговорил один из них, привалившийся к дереву спиной и тяжело сопящий.

— И я тоже. — Кивнул второй, завозился.

Богатур дернулся так сильно, что застонал от пут, захрипел, но он даже увидеть их не мог. Кем они были, кто отозвался на мой вопрос. Мог ли он их всех знать по голосу? Вряд ли. Многие прибились к Кан-Темиру и ему совсем недавно.

Ну вот ты и в ловушке. Богатур.

— Если этот славный воин не готов сделать то, что я прошу. Думаю, это можете сделать вы. Любой из вас. Или даже все. Мне не нужна ваша жизнь. Она нужна вам. Сказать сыну хана, что вы проиграли нужно с умом, ведь вы уже оступились от него один раз.

Я уставился на Гирея Дивеева. Вот так вот, воин. Незаменимых нет. Да, лучше бы это сделал ты, но если нет — оставлю тебя подле себя, буду ждать выкупа.

— Я согласен! — Заорал Богатур. — Согласен, шайтан, русский воевода! Я согласен!

Инстинкт самосохранения сыграл свою роль. Еще немного и он оказался бы ненужным. И я, как думалось ему, убил бы его без всякого раздумья.

— Тогда переводи им все, что я сказал о нашем бое с Кан-Темиром.

Говори им, что только так они все имеют шанс выжить. Я отпущу вас всех завтра утром. Тебя и всех беев. Дам лошадей. Вы доберетесь до стана сына хана и скажете то… — Сделал паузу, обвел их взглядом. — Скажете то, что спасет ваши жизни и то, что нужно мне и самому сыну хана.

Ухмыльнулся недобро, добавил

— А еще передадите письмо.

— Хорошо. — Скрипнув зубами, сказал сломленный татарин.

На том и порешили, он заговорил на татарском.