Патриот. Смута. Том 4

Этих разгильдяев наказать надо. Разобраться в ситуации. Как они пустили троих саботажников внутрь.

— Стрельцы-молодцы. — Посмотрел на них — А как так вышло, что троих казаков убийц вы пустили, а?

Они тут же как-то сдались, глаза опустили, занервничали.

— Воевода, так мы это…

Интересно, за проступки подобные у них здесь что положено? Порка прилюдная, какие-то иные телесные наказания. Но, тут понять надо. Они же своих пропустили, не врагов. Приказа никого не пускать не было. А с оружием тут все ходят. Это же не татары переодетые, не ляхи.

А маски…

— Так вы, что? — Уставился на одного, потом на другого пронизывающим взглядом. — Убийц, заговорщиков пустили.

— Воевода, не казни. Так свои же они, казаки воронежские. Даже не донские. — Начал один неравно и не собрано. — Сказали, что к тебе по важному вопросу. Сказали, обождут в сенях. Сказали, атаман послал.

— Обождали. — Процедил я зло. — Один друг ваш погиб, второй ранен. Нижегородец ранен.

— Воевода, ты мы… А как мы? — В глазах говорившего стоял немой вопрос.

— Мы то, как? Как понять, коли свои они?

— Так, они как вошли, потолпились, потолкались че-то у двери. Обсуждали. А потом как раз… Как началась пальба. Мы и это… Мы же с поста не можем. Вдруг чего. Вдруг отвлекут, и толпа ворвется.

— Чья толпа? Свои же все?

Что же мне, черт возьми, с вами делать. Ладно. Ситуацию непосредственному начальству выдам, в Воронеже. Пускай сотник с ними, что решит-то и делает. Тут полусотник их погиб, а назначенный на его место может либо спустя рукава все решить, или, наоборот — излишне жестко, чтобы выслужиться.

Я местных законов не знаю. В мое время за такое, во время боевых действий и расстрелять могли. Но с иной стороны — постовая служба не налажена полностью. Это исправлять надо. Хорошо, потерями малыми обошлись. Друга они своего потеряли, стрельца одного. Но, могло и хуже обернуться.

Смотрел на них холодно, буравил прямо взглядом.

— Разберемся. Что с вами делать сотник ваш в Воронеже решит. Служите пока. — Процедил я сквозь зубы.

Они закивали, в глазах была радость. Думали — уф, пронесло. Видимо, действительно могли за такое и казнить. Умысла злого вроде нет, но дурость есть. А раз есть — то и отвечать по всей строгости.

Зашел внутрь стен. Пленных не было, увели куда-то. У входа в терем дежурило трое бойцов, постеленных Яковом. Самого сотника не видать. Вообще, довольно безлюдно.

— Да воевода, внутри он. И люди его пришли. Те, двое.

— Ключев, сотник-то наш, до сотни пошел.

— Хорошо.