Патриот. Смута. Том 4

Никого из простых бойцов не пускать. Кто по делу придет, спрашивать.

— А эти, пленные где? Заговорщики?

— Да тут, в подвале сидят. Людей Жука же нет. Пусто там.

Да, их нет, я их к татарам отравил, и участь их оказалась незавидной.

Зашел внутрь, сени оказались пустыми. Кровь стерли, прибрали. Вошел в основную комнату. Тут было тепло, готовился обед. Девушки, как и всегда возились на своей части комнаты. За столом сидел нижегородец, пеленал руку, скучал. При виде меня подскочил, но тут же скривился от резкого движения.

Еще двое его людей, что успели уже сюда добраться, тоже встали, поклонились.

— Садись, Путята и вы, товарищи, тоже.

Прошел, занял место во главе, уставился на них троих. Привыкал к полумраку помещения. Чуть выждал и начал холодно.

— Скажи, нижегородец, ты зачем при всем народе речь такую завел? — Буравил его взглядом. — Это же… С глазу на глаз такое обсуждать надо. А ты. Непохож ты на человека глупого. Ты же торговец.

— Не гневись, воевода. — Он глаза опустил. — Мы же сюда прибыли не просто так.

Мы же… — Зыркнул на девок, замолчал.

Вздохнул. Все какие-то недосказанности, беды и проблемы. Интриги, чтоб их. Чем больше народу вовлекается вовсе это — тем сложнее контролировать. Но иначе как? Я же не могу один Лжедмитрия убить и Шуйского. Хотя… Так-то как раз могу. Наверное. К первому в лагерь проникнуть точно и устранить. Со вторым сложнее, но тоже думаю получиться. Да и если я до Клушинской битвы не поспею его и так в монахи постригут. Принудительно!

Толку только от двух этих смертей? Что из этого выйдет? Как бы хуже не стало.

Силу собрать надо, чтобы она от имени земли, по воле ее действовала. Чтобы не смогли бояре опять сговориться и противостоять ей.

А раз одному никак, то силой этой управлять надо. А значит, во всем этом копаться и ухо востро держать. Чтобы нож в спину не воткнули и друг другу в глотки не вгрызлись на противоречиях. На корню крамолу и измену рубить. Жестко. Иначе нельзя.

После короткой паузы заговорил:

— Изменников мы словили.

Кто смерти тебе желал в подвале сидит. Главный их мертв. Говори, Путята, девушки хоть и глаза да уши имеют, с кем говорят-то? Со слугой моим только. Да и если скажут чего. И так уже все ясно. Ты же сам все сказал, когда пришел, при всех. За это и пулю чуть не получил.

Насчет девушек это было неправдой, но мне плевать. Он уже и так засветился, рассказал при всем честном народе, при всех моих офицерах, что за Минина стоит и что послан сюда, как соглядатай.