Паук

Здесь была хорошая дорога, много новых домов на продажу, и лишь некоторые уже имели хозяев. Тут-то я и задумалась, а где все это время был Арбатов? Возможно, решал дела у своих

“друзей“? Или здесь у него мог находиться второй дом…

Ни одна из мыслей не была уверенной. Когда мы уже начали сбавлять ход. Рома вдруг взял телефон и кому-то набрал.

— Мы уже на месте.

И почему меня сразу не смутило слово УЖЕ? Арбатов же не мог знать, что я приеду?!

Но было слишком поздно. Мы остановились у высоких кованых ворот, которые тут же распахнулись и впустили машину.

— Куда ты меня привез? — спросила я, едва дыша.

Ответа не последовало, и я впилась взглядом в племянника Арбатова.

— Рома, где мы?!

Паника сковала разум, машина остановилась, а в свете фар мелькнуло двое мужчин в черной экипировке. И я ахнула в голос, увидев оружие у них в руках.

— Что ты натворил?! — неверяще выдохнула.

— Я всего лишь подвез тебя, — хладнокровно ответил Рома. — Выбор сдепала ты, Катя.

Я в ужасе уставилась на него, словно красивый парень только что снял передо мной кожу, показывая свое истинное дьявольское лицо.

— Не сопротивляйся, Катя, — только и сказал ублюдок, прежде чем двери распахнулись и меня грубо вытянули из машины.

ДЕМИД

""Дети улиц — рожденные познать несчастье…” История Демида Арбатова.

Меня зовут Арбатов Демид Николаевич. Тридцать семь лет назад я появился на этот свет и сразу чем-то задолжал перед миром.

Мой отец погиб в горячей точке, а мать еще с пузом пустилась во все тяжкие. Когда начались роды, она как раз убегала от ментов в лютый мороз, и наградила меня первым воспалением легких.

Мне было три, когда она связалась с новым хорьком, который стал моим отчимом на долгие годы. Этот выродок бил меня все гавеное детство. Матери было насрать, она заливалась до полусмерти и уходила в астрал. Любила этого г”ндона и закрывала глаза на все, в том числе на то, что он отрывался на ней как на груше.

Не удивительно, что из дома я начал убегать очень рано. Улица стала моим домом.

Научила выживать, давать сдачи озлобленным отморозкам и общаться с этим коварным миром на ты.

Там я и получил первое прозвище — Лютый. Потому что в драках не знал пощады, не имел никакого выключателя, стоп-крана, страха и жалости.

С самого малолетства я рос зверем— неуправляемым, хладнокровным. Я не умел любить, не умел прощать, меня просто не научили этому.

Первый срок я получил в четырнадцать. Когда отчим решил заняться воспитанием и сломал мне нос, а затем прыгнул на мать.