Паук

Тогда и проснулся мой монстр.

Сформировался окончательно, расправил крылья и накрыл мне глаза черной тканью. Я взял кухонный нож и зарезал ублюдка как скот. Если бы не глаза матери, зеленые, блядские, напуганные, я бы не остановился.

Меня быстро выловили. Разбираться долго не стали — засадили в малолетку, где я отсидел до восемнадцати. На свободу выходил уже с окрепшим умом, с уверенным шагом и как всегда слепо шел в темноту, не видя преград. Поначалу бродяжничал, пытался заработать по-честному, потом плюнул и начал воровать, разводить, отбирать.

В один из таких налетов я и наткнулся на дядьку Мансура, который стал для меня негласным отцом и от души дал мне п”зды в тот вечер. С виду безобидный кавказец, а на деле грамотный боец. Еще и с фантазией — вместо того, чтобы сдать меня — недоноска в ментовку, загреб к себе в конуру — небольшой зал, где он тренировал своих сыновей. Накормил, раны помог зализать и монотонным тоном дал мне полный расклад.

Сказал, что выносливости и силы Бог дал мне с лихвой, а ума нихрена нет на нее.

Красноречиво расписал будущее, которое светило такому выкидышу как я и неожиданно предложил альтернативу. Стать его учеником и получить шанс на нормальную жизнь.

Конечно моя беспризорная, непокорная натура лишь усмехнулась на это. Я посидел, пообтекал, огрызнулся и свалил.

Всю ночь бродил по железнодорожным путям, материл того, кто вздумал меня учить, а потом начал осознавать… Пропускать зернышко, которое незнакомый дядька грамотно вложил в меня. Это манящее, призрачное, обнадеживающее чувство веры, что может быть и по-другому.

Я пришел в коморку Мансура утром, как нагадивший пес, понурив голову и поджав хвост. Он как раз раскидывал маты, а заметив меня, хмуро вздохнул и подманил помогать.

С тех пор и началась моя «новая» жизнь.

Самая тяжелая работа, которая может выпасть человеку это работа над собой.

Эмоции, не обточенные черты характера, волчий жизненный опыт, подростковый максимализм — все это действовало против меня и становилось грузом в спаррингах, потому что коварно управляло решениями.

Не один год воспитательного процесса понадобился, чтобы взять свой нрав под контроль. Мансур не только учил меня грамотно применять мощь, которой я обладал от природы, он устраивал психологические ловушки и атаки, что волей неволей я научился уходить от своих страстей, так же как от молниеносных ударов."

"Тренер до последнего не брал меня на соревнования.