Онлайн-библиотека книг
Алексей Николаевич полетел на явочную квартиру.
Лавочник был уже там и весь светился. Хотя во взгляде сквозила некоторая опаска…
– Ну?
– Ловко вышло, ваше высокородие. Нынче днем в разговоре насчет мануфактуры я поднял вопрос: нельзя ли мне повысить куртажный процент? Так-то я работаю из пяти, а попросил восемь. Мол, испытание я прошел, обороты растут, чё так мало платите? И вставил фразу: скажи Лариону, ему решать.
Лыков навис над агентом:
– А тот что?
– Зыркнул так злым оком и ответил: кому Ларион, а кому Илларион Саввич.
– И все?
– Нет, не все, – с достоинством ответил лавочник. – Через секунду, стало быть, Верлиока спохватился и спрашивает: откуда ты знаешь? Я смешок пустил: тоже мне секрет, каждому мазу известен, а их у меня в карты восемь душ режутся. Правдоподобно вышло, он и успокоился.
– Больше ничего не сказал?
– Нет, а я спрашивать далее поостерегся.
– Правильно сделал. Молодец, Захар Нестерович! Видишь, а ты боялся.
Суровиков продолжал скалиться, и статский советник догадался почему:
– Ты знаешь, кто он?
– Догадываюсь.
Лыков задумался, потом неуверенно сказал:
– Он же умер. Я сам его вычеркивал из розыскного циркуляра. Навечно.
– Ишь, умер! – фыркнул агент. – А если то была уловка?
– Вон как… Очень может быть. Ах, шельма!
Сыщик и освед имели в виду «ивана» Рудайтиса по кличке Ларя Шишок. Этот ловкий и умный налетчик заставил о себе говорить в конце прошлого века.
В ходе следствия выяснилось, что Шишок вкладывал награбленное в торговые операции с мануфактурой! Он водил знакомства с купцами, падкими на дешевый кредит. Рудайтис получил, как атаман, тринадцать с половиной лет и уехал в Нерчинск. Это было в 1896 году. Все думали, он сел на юрцы[68] до конца дней своих.
