Паутина

Союз имел свой печатный орган под названием «Народная армия» и готовил военный переворот. Руководителем союза состоял генерал-майор барон фон Майдель, женатый на сестре Савинкова. Сейчас барон продолжал вести подрывную деятельность из-за рубежа.

– Ладно, не кисни. Возможно, ты торопишься с выводами. Поживем – увидим.

Но опасения Белецкого очень быстро стали подтверждаться. Новый товарищ министра завел порядки, каких раньше в МВД никогда не знали. Он замкнул на себя все контакты с министром. Маклаков выказал Джунковскому полное доверие и охотно поручил контроль над важнейшими в стране правоохранительными ведомствами – полицией и жандармерией.

Ни одна бумага не могла теперь попасть на стол министру без визы его товарища. Белецкий по-прежнему докладывал первому лицу один раз в неделю. Но слева от Маклакова всегда сидел Джунковский и направлял речь директора департамента. Перед тем как явиться к министру-стрекулисту, Степан Петрович репетировал доклад перед Владимиром Федоровичем. И тот указывал, о чем говорить, а о чем промолчать… Фонды директора начали падать, земля под ногами качалась. Шеф всячески давал понять, что недоволен подчиненным и намерен выгнать его с должности. Но пока он не мог этого сделать. Готовились большие торжества по случаю трехсотлетия дома Романовых. Царь должен был совершить несколько выездов из столицы – в Кострому, Ярославль, Нижний Новгород и другие города. Вопрос безопасности монарха стоял на первом месте. В такой ситуации убрать опытного человека, а охрану поручить дилетанту никто бы не позволил. Однако Белецкий понял, что дни его на должности директора сочтены. Он пытался удержать влияние, боролся за сохранение секретного осведомления в армии, но все было бесполезно.

В Департаменте полиции служило много жандармских офицеров, этого требовали интересы дела. Джунковский отменил выплачиваемое им за это добавочное содержание, уменьшив оклады на четверть. И сразу же шестьдесят процентов прикомандированных офицеров перешли на другие должности.

Кадры департамента были существенно ослаблены.

Похожие вещи творились и в ОКЖ. Генерал решил устроить из корпуса обычную кавалерийскую часть и поручить ему охрану железных дорог! Единственные в государственном аппарате люди, обученные розыску, теперь должны были подтянуть строевую дисциплину. Новый командир вообще считал политический сыск одной сплошной провокацией, от которой нужно избавиться в кратчайшие сроки. И потом вести дело щепетильно, в белых перчатках.