Печать мастера. Том 1

Несколько столов – один ученический, приготовленный для работы. Ширмы, нежные длинные колокольчики, которые пели на ветру, и – трое мастеров в белом. Двое – в тени, но их печати были такими же, как у мастера Хо. И один – старый, почти старик, с кожей, похожей на пергамент, который держали на свету сотни зим, с жидкой седой косой, кончик которой почти касался пола. Южанин?

Старик обернулся к Косте стремительно – коса крутнулась вокруг, и повелительно взмахнул рукавом.

– Выйди вон.

Коста прижал тубус сильнее и помедлил, не понимая.

– Выйди. Вон. И зайди так, как и надлежит ученику каллиграфа, прибывающего на экзамен.

Коста повиновался, привел в порядок дыхание и вошел. Глубокий традиционный поклон младшего ученика – уважаемому наставнику.

– Выйди вон. И зайди снова.

Коста повиновался.

– Выйди вон.

И ещё одна попытка.

– Вон.

На шестой – безуспешный раз – старик сделал к нему один шаг вперед, сложил руки сзади и пояснил.

– Ты думаешь, испытания начнутся сейчас? Нет. Экзамен начался ещё вчера, когда ты узнал о том, что сегодня будет тест по каллиграфии.

Экзамен начался в тот момент, когда мастер в первый раз разрешил сдавать на Младшего. Или ты думаешь, ты начнешь писать, только когда сядешь за этот стол? – Старик повел широким рукавом в сторону ученического места. – Нет. Ты начал вести кисть, когда свернул на тропу к павильону… ты начал писать, когда открыл утром глаза… Не тушь и чистый пергамент делают тебя писарем… но каллиграф делает единым целым воду, чернильный камень, ворс кисти и бумагу… Вернись к началу тропы. И поднимись на экзамен так, как надлежит ходить ученику каллиграфа…

* * *"

"«Сносно» – отправив его вниз трижды, желчный старик наконец допустил его внутрь, кивнув на столик с уже приготовленными приборами для письма.

Коста сел, расправил халат, коснулся кисти, и тут же больно получил по рукам. Длинной тонкой гибкой указкой, которая пропела в воздухе.

– Чему тебя учил Мастер? Ни одного движения без приказа.

Коста заметил, как один из учеников старика Вана едва заметно дернул уголком рта – насмешливо улыбаясь чужой глупой ошибке.

Коста промолчал.

Хо учил его – «свободе». Вот чему его учил Мастер. Свободе выражения мыслей… не ограничивать кисть… не ограничивать тушь…

– Когда ты пишешь – ты становишься единым целым… Это не кисть – это ты, это не лист пергамента – это твое сердце, это не тушь – слезы души… – Процитировал старик одного из мастеров древности нараспев.