Печать мастера. Том 1

Мастер поднял двумя пальцами пряжку от тубуса, который они так и не починили, покрутил, изучая на свету, и… расхохотался.

* * *Восьмой спуск в катакомбы

Весь восьмой спуск Наставник Хо демонстративно молчал в сторону сира Блау. И сир не разговаривал с Мастером. Распоряжения передавались через других членов отряда или Косту.

“Беглых-из-клана-Хей” пока не нашли. Из пекарни они ушли той же ночью, дождавшись, пока Мастер Хо изготовит им две поддельные подорожные, скопировав даже оттиски печатей.

При дневном свете не обманешь, но ночью, вечером или в сумерках – вполне.

Пару отправили за Хребет, к горцам, через земли Блау, просто потому что старик Хо именно эти клановые печати рисовал с филигранной точностью. Весну и лето, если их примет горская община – а горы охотно скрывают беглых, они проведут там, а следующей осенью спустятся на побережье и тихо осядут, если Великий будет на их стороне.

Старик Хо сказал, что рабам сильно повезло – их привезли с рыночного аукциона в Хаджере, но у Главы клана просто не нашлось времени принять клятвы сразу.

На проверке перед очередным спуском Коста переживал так, что не мог говорить. Менталист, если захочет, сразу увидит то, что было прошлым вечером. Менталист, который служит сиру Блау. Хоть мастер и сказал, что менталисты – “свои”. Свои, как понял Коста, это вообще все, кто не хочет быть рабами. Или вассалами.

“Служение – всегда добровольно, принуждение – всегда рабство”, – так сказал наставник.

И менталист сира Блау рабом быть явно не хотел – в этот раз он не просто провел проверку, но и почти улыбнулся – так показалось Косте, дернув уголком губ.

С мистрис наедине Коста больше не говорил, но Наставник пару раз засиживался за полночь, ведя тихие разговоры с вдовой.

Ему было сказано забыть всё, что видел, и молчать. И то и другое Коста умел делать прекрасно.

Хотя он мог нарисовать каждого из десятка странных людей, которые иногда останавливались в задней комнате их лавки на побережье.

Дверь закрывалась и открывалась, менялись сезоны, лето сменяло зиму, люди приходили и уходили, и Коста давно выучил главное правило – “наблюдать”, молча, и никогда не задавать лишних вопросов. Правило, о котором он забывал изредка, когда “порченая кровь Хэсау” брала верх над контролем, который пытался вбить в него мастер последние девять зим.