А она, как вы уже догадываетесь, связана со смертями. Зачастую ни в чем не повинных людей. Вот таких людей мы отлавливаем и сжигаем на костре, — мужчина поправляет лампу, и на миг его глаза становятся хорошо освещены. Они не человеческие, а словно у рептилии. Я испуганно подскочила и встала позади стула. Бежать некуда.
— Что вы за существо? — если до этой минуты я думала, что я тертый калач, то… боже мой, как же я ошибалась. Страх практически парализовывал.
— Человек. Но неужели вы думали, что я не обладаю никакими способностями? — инквизитор усмехнулся, а мне показалось, что у него зубы стали острыми, как у крокодила.
Игра ли это света или моего воображения, а может, и то и другое, но спрашивать я у мужчины ничего не стала.
Почему я его сравнила с крокодилом? Видимо, что-то напомнило этого хитрого зверя.
— И какова ваша? — сглотнула, не отводя взгляда от Винченцо."
"— Я вижу, когда мне человек лжет. Но вот неудача, вижу я не всегда, а лишь когда мои глаза становятся такими. Но сами понимаете, если уж люди увидели мои глаза, то я не могу позволить, чтобы они рассказали о них кому-то еще, — мужчина моргнул несколько раз, и глаза стали обычными.
— Вы простите, не хотел вас пугать. Обычно я могу это контролировать, но всему виной усталость и свет. Он их раздражает, — попытка извиниться была корявой, но я все же села на кресло, предварительно отодвинув его от стола на пару шагов.
— Продолжайте, — попросила я инквизитора, но он не спешил возобновлять рассказ, а задумчиво смотрел на меня.
— Вы удивились, когда от злости обуглили подлокотники кресла, — медленно проговорил мужчина. — Значит, вы не знали об этом даре. Так какой же у вас дар, Диана?
Я замешкалась. Но, вспомнив это страшный взгляд, решилась. А смысл скрывать, если он все равно узнает.
— Я слышу мысли, — прозвучало, словно на приеме у психиатра. Я бы рассмеялась, если б не все вот это.
— Всех людей? — инквизитор даже подался вперед.
— Нет, — я задумалась. Я же слышала только мысли Урсулы. Но почему?
— Чьи мысли вы слышали? — инквизитор напрягся.
Всматривается в мое лицо, словно я должна дать ему ответы на вопросы, без которых он не выживет.
— Я слышала мысли Урсулы, отцовской работницы на пекарне, — признаюсь. — Но вот мысли ее сыновей я не слышала, — я озвучила свою мысль вслух.
— Урсулы, значит, — мужчина задумчиво почесал подбородок. — А вы знаете, что именно она и принесла на вас донос? — и мужчина протянул мне бумагу. — Я был удивлен, что она умеет читать и писать.
