— Я догадывалась, что это она, — потянулась и осторожно взяла лист плотной бумаги. На нем размашистым почерком было написано, как Урсула Чианчулли верой и правдой служила в пекарне на протяжении уже более трех лет. Она искренне любила девочек, дочерей пекаря Диану и Сабрину, и заменила обеим девочкам так рано почившую мать. Подозревать неладное она начала давно, когда Диана начала ходить в лес и в поле собирать травы, а она, Урсула, начала замечать, что утром эти травы сожжены. Также несколько дней назад старшая дочь пекаря Диана чудом избежала смерти, но пострадал ее отец.
На девушке же нет ни царапины. Но ее словно подменили. Она замотала сломанную руку и ногу отца тряпками, измазанными в гипсе, и теперь бедный мужчина не может ими пошевелить. А всем известно, что для того, чтобы переломы срослись, их нельзя туго фиксировать. Так что смело можно говорить, что дни Джузеппе Мерендино сочтены. Ведь, кроме того, она переселила его в каморку и заставляет продавать хлеб умирающего калеку. Уверена, что старшей дочерью пекаря Дианой завладел злобный дух, который и заставляет бедную девочку так себя вести.
Даже ее сестра, младшая дочь пекаря Сабрина, не выдержав тирании сестры, сбежала. И потому Урсула просит принять меры и спасти Диану.
— Это же бред! — я возмущенно отложила бумагу. — От чего меня спасти нужно? И когда она вам это вручила? Когда вы в пекарню пришли?
— Нет, она утром дожидалась меня у инквизиторской, — усмехнулся мужчина.
— Что? — я чуть не подпрыгнула на месте.
— В какое это было время?
— Когда я был у вас, прибежал слуга и сказал, что какая-то женщина ожидает меня у инквизиторской. Он побоялся, что случилось что-то страшное, так как на женщине лица не было. Она была испугана невероятно.
— Но она пишет про Сабрину, в это время Сабрина еще спала у себя в кровати, — я снова схватила кляузу и перечитала ее. — Она поздно легла, и я не стала ее будить утром. Откуда она могла знать, что Сабрина пропадет?
— Только если сама же и организовала ее пропажу, — проговорил мужчина и вскочил.
— Вы знаете, где она живет?
— Да, но я уже у нее была, — отзываюсь и тоже встаю. — Как раз когда я пришла к пекарне, она была в толпе.
— Да? — инквизитор удивленно нахмурился. — Я ее не видел.
— Да, я точно видела ее лицо среди толпы, — я уверена, что не ошиблась.
— Сперва съездим к ней домой, а затем в пекарню, — командует мужчина и протягивает мне плащ с глубоким капюшоном. — Наденьте, вас не должен никто узнать.
