Пентюх

Двор грыля шамана был огроменным – в половину футбольного поля. И ни одной постройки, кроме дома. Ни конюшен, ни сараев, ни бани даже какой завалящей. Лишь бревенчатый частокол, да огромный двухэтажный сруб посреди двора. Двор мы прошли почти весь, причём мужики шли настороженно. Ружья с плеч поснимали, да перед собой держали. Оно и понятно, в уездах народ тёртый, боевой. Бывает, ветром щит с рунами отпугивающими свалит, или ещё какая оказия – и приходится им с монстрами воевать. Это такой как я тут вряд ли выживет.

Таким как я в городах место, и то без оружия. А вот в сёлах надо и сноровку уметь к стрельбе, и хозяйские навыки. Впрочем, сноровка не спасла…

Глава 14. Неудачное задержание

Шаман вышел на крыльцо в тот момент, когда староста ногу уже на первую ступеньку заносил. Да так и застыл Корюх с поднятой ногой на весу. А грыль посмотрел на нас и спросил:

– Зачем пожаловали? Я вас не звал!

Староста поболтал ногой и аккуратно её поставил рядом с крыльцом.

– Тут-с, значит, у сыщика Мерлена Петровича вопросики к вам имеются, господин Таши Ламени! Задать-с хотели.

Корюх оглянулся на сыщика, приглашая его к разговору. Мерлен Петрович не стал тянуть быка за хвост и спросил резко:

– Зачем иностранца убил, шельма?

У шамана лицо будто рябью пошло, он вскинул руки и заорал:

– Умрите, твари! – и будто что-то стряхнул с ладоней по направлению к нам.

Староста и два мужика с ним тут же упали и стали корчиться на земле, а сыщик заорал громко:

– Стреляй падлу! – выхватил револьвер свой и выпалил первым.

Да тут же и упал, заорав, держась за плечо.

Мужики беспорядочно принялись палить из ружей, и тоже стали падать один за другим, сражённые выстрелами. Я тоже выхватил револьвер, нажал на спусковой крючок, направив оружие в сторону шамана, но оружие не выстрелило. Слева от меня упали ещё два мужика, зажимая на себе раны. Откуда в них стреляли, я понять не мог. Не мог и понять, почему мой револьвер не стреляет. Перевернул его, заглянул в дуло и в этот момент нечаянно нажал крючок.

Бахнул выстрел, и я зажмурился, ожидая, что пуля сейчас разворотит мне голову. Однако, ничего не происходило. И голова по ощущениям была цела и даже не продырявлена. Я осторожно открыл один глаз, отметив про себя, что стрельба резко прекратилась. Все мужики вместе с сыщиком валялись на траве возле крыльца, матерились и стонали одновременно, зажимая раны. А грыль лежал навзничь на крыльце, и лицо у него было залито кровью.