Пепел между нами

— С Колей? Краев, ты серьезно? С Колей?! С Мироновым? С шутом нашим универским?

Вчера казалось, что серьезно. А сегодня будто пелена черная с мозгов съехала, позволяя наконец думать, а не выдумывать всякую херню.

Да нет, конечно! Не было ничего между ними. Злата не из тех, кто предает.

Чего нельзя сказать о нем самом.

— Все. На фиг. Я звоню ей.

— Подожди! — встрепенулся он и попытался выхватить у нее из рук телефон, — Не надо!

— Ты вообще обнаглел? — прошипела Аня, — предлагаешь мне смолчать? Ты будешь шляться, а я покрывать тебя? Да иди ты к черту, Мишенька! Моя сестра достойна большего, чем придурок.

который при первой же обиде побежал дергаться между ляшек у своей бывшей.

— Ань, — Женя попытался ее утихомирить, — ну зачем ты так?

— Что предлагаешь делать? По голове его погладить? Пожалеть? — она снова перекинулась на Краева, — ну и как? Сбросил свои обидки? Полегчало?

Он с трудом сглотнул. Не полегчало. Наоборот, во сто крат хуже стало.

— Давай, мы не будем вмешиваться.

Они люди взрослые, сами разберутся… — Измайлов чувствовал себя, как задница между двух огней. С одной стороны невеста, которая справедливо жаждала крови, с другой — лучший друг, которому явно требовалась поддержка.

— Ты смеешься? Разберутся? Да он явно замять все это хочет!

— Ну а вдруг…

— Измайлов! Не разочаровывай меня! — прорычала она, — ты забыл, кто такая Тимофеева? Думаешь, она смолчит? Лучше уж я сама сестре глаза открою на то, с кем она связалась, чем эта курва позвонит и расскажет во всех подробностях.

А ты знаешь, что это так и будет.

Женя замолчал. Потом тяжело вздохнул и потянулся за стаканом:

— Тебе капец, Мих, — коротко признал он, — полный.

— Я знаю.

— На хрена ж ты это сделал?

— Да какая разница? Главное, что сделал, — Аня снова взялась за телефон, — все звоню…

— Не надо, — прохрипел Краев, поднимаясь со стула, — не надо. Я сам…

Каждый шаг через силу, каждый вдох — как последний. И бежать некуда, и откладывать нет смысла. Или Люба, или Анька доложат, без вариантов.

Возле выхода, прежде чем выйти на улицу, остановился. Привалился спиной к стене, поднял измученный взгляд к потолку.

— Дебил, твою мать, — ударился затылком по стене, потом еще раз, — идиот!

В зале продолжали ругаться Измайловы:"

"— Может, наладится? — в голосе Жени не было ни капли уверенности.

— Смеешься? На хрен он ей после такого нужен? Я Златку знаю. Не простит.

Краев тоже это знал. Лучше, чем кто бы то ни было.