Пепел на обелиске

Кудасов, снова погрузился в свои размышления, Ремезов обдумывал возможность направления своих бойцов на базу разведки, а Василий, угрюмо насупившись, продолжал следить за всеми сразу. Только Влад, уверенно ведя снегоход, оставался каменно спокойным. Эта его новая способность удерживать себя при любых обстоятельствах удивляла Кудасова. Не удержавшись, граф повернулся к разведчику, и тихо спросил:

— Влад, ты психологическую загрузку где-то проходил, или снова что-то задумал?

— Я же не дурак, Лисовский, и отлично помню, как тебя несло на эмоциях.

— Перегорело, — коротко ответил Влад. — Но это не отменяет вашего обещания.

— Знаю, — недовольно скривился Кудасов.

— Не понимаю, что вас не устраивает, — сказал Влад, заметив его мину.

— Вы же мстить начнете. А это значит, что ни одного пирата под суд не попадет. А это, в свою очередь, означает, что из сектора всяческих демократий нам снова начнут ноты слать, с претензиями, что мы, якобы, применяем силу безосновательно.

— Хорошо. Тогда, в случае, если мы застанем пиратское судно на месте преступления, я обязательно спрошу каждого из пиратов, какое у него было детство, не наказывали его случайно родители и, была ли у него в детстве собака. А еще, поинтересуюсь, не стыдно ли ему заниматься таким некрасивым делом. И только после этого прикажу открыть огонь. Но не на поражение, а обстреливая их корабль по периметру защитного щита. Такой расклад вас устроит?

— Лисовский, пошел ты знаешь куда? — вызверился Кудасов.

— Это только их проблемы. Во всяком случае, если их не устраивает такое положение вещей, то я всегда могу пройти мимо, когда узнаю, что грабят корабль из их сектора, — равнодушно пожал плечами разведчик.

— Ты сам-то веришь, что способен на такое? — фыркнул Кудасов.

— Вы даже не представляете, Виктор Алексеевич, на что я теперь способен. После всего, что я увидел собственными глазами, я это сделаю, не поморщившись, — ответил Влад, и Кудасов, неожиданно для себя самого вдруг понял, что это правда.

— Ты и, правда, стал опасен, полковник, — покачав головой, вздохнул граф. — И, прежде всего, для себя самого.

— А вот это, вряд ли, — сухо усмехнулся Влад.

Весь остальной путь до самого побережья они молчали.