Пепел

Плакали дети, испуганно кричали женщины, видя части тел, привязанных к седлам рыцарей, бледнели мужчины, чувствуя, как от страха их сердца пропускают удар за ударом. Шествие «Смрадного» Легиона больше напоминало колонну демонов, чем марш рыцарей, не знавших ни единого поражение.

Во главе воинства ехали двое людей, внушающих страх каждому смертному в ближайших государствах. Баронет Безымянный, единственный, кто носил не алый, а черный плащ, в балладах менестрелей ставший лоскутом, отрезанным от самой бездны.

Позади него — лейтенант Рэккер.

В руках у него посох, к навершию которого приладили наконечник копья, сверкавший рунической вязью; к седлу за волосы привязаны головы генералов, так и не увидевших послов, пришедших обговаривать выкуп; блестел на солнце полный доспех Дракона (легендарные латы первого убийцы этих величественных созданий) сверкая истинно алой сталью, залитой кровью; серый шлем-маска со сверкающими рогами; черные, длинные волосы перемежены с красными нитями и, конечно же — красный, изорванный плащ.

Неудивительно, что Рэккера боялись куда больше, нежели баронета. С Безымянным можно договориться. Он знал, что такое прибыль и расход, но вот лейтенант… Лейтенант знал только жажду крови и плоти. Он был настоящем безумным зверем.

У самых ворот взвод гвардейцев приветствовал генерала по уставу, но без всякого уважения в глазах. Баронет, ответив им легким кивком, повернулся к своим сержантам.

— Эргебек, — окликнул он мускулистого гиганта с секирой наперевес.

Сержант ударной сотни был настолько тяжел и велик, что его возил не боевой конь, а тягловый вол. Лишь он мог выдержать три сотни фунтов мускул, облаченных в пятьдесят фунтов стали. — Ты за главного.

Великан ответил кивком и развернулся к армии, отдавая приказы и рыча сквозь забрало, оформленное в виде медвежьей челюсти.

— Ты откроешь? — недобро улыбнулся Рэккер, поднимая серую маску. — Или мне помочь?

Гвардеец, вздрогнув, отдал какой-то сигнал дозорному на вышке и тот протрубил в рог ровно четыре раза.

Затрещали во́роты, скручивая чугунные цепи. Поднималась стальная решетка, скрипя несмазанной сталью. Стонали тяжелые, многотонные ворота, открывая проход в столицу королевства.

Эш, легонько пришпорив коня, въехал в, наверное — родной ему город. Рэккер, подмигнув испуганному гвардейцу, следовал за генералом, окидывая убийственными взглядами, без преувеличения, каждого.

Несмотря ни на что, лишь лейтенанту баронет мог доверить спину.