Пепел

"

"Когда на место бойни прискакал отряд всадников во главе с рыцарем, то все, что они нашли — караван кочевников, уничтоженный обезумевшим фейре.

299 год Эры Пьяного Монаха, где-то на границе Срединного Царства— Эш, бестолковая твоя голова!

Мальчик сидел в сенях столь маленького дома, что тот больше походил на слишком большой сарай. Пепельные волосы ребенка были собраны в тугой хвост, подвязанный кожаным ремешком.

Гвел кричала что-то еще, но Эш её не слышал. Поглаживая пальцами воздух, красивый мальчик с разноцветными глазами смотрел на то, как величественно по небу плывут облака.

Почему-то ему казалось, что белые гиганты пытаются с ним поговорить. Что-то рассказать или даже посоветовать. Глупости, конечно, ведь облака не разговаривают.

— Эш, плод демонской похоти, я тебя выдеру!

В отличии от Гвел. Она говорить умела, хоть Эш иногда и желал, чтобы она разучилась. Впрочем — желать немного не подходящее для него слово. Он, скорее, предпочел бы, чтобы она замолчала. Быть может один из кухонных ножей в её горле утихомирил бы крикливую старуху?

Мальчик поднялся и вошел в помещение, пропахшее травами и старостью.

Гвел покачивалась на стуле, полуслепо смотря на котел, висевший над подобием камина. За эти годы женщина постарела настолько, что даже не могла подняться с места и до постели Эш тащил её на себе. Кстати, кровать в доме была только одна (как и комната), так что ребенок предпочитал спать на улице.

— Мерзкое отродье, — шипела старуха. — надо было оставить тебя в чреве той потаскухи, что додумалась лечь под нелюдя.

— Да, хозяйка, — кивнул Эш.

Он не понимал смысла слов Гвел, но предпочитал не вызывать её недовольства. Впрочем, он не понимал и что такое недовольство. Как и “довольство” или “зависть”, “грусть”, “радость”, “гнев”, “желание”, “мечта”. Старуха говорила что это потому, что он смотрит на мир взглядом фейре, а не человека.

Мол — сам Эш вроде как человек, но дух в нем разделен на пополам. И пока две половинки не найдут гармонию, он так и будет ходить по свету ожившей скульптурой.

Одним словом — несла полную тарабарщину.

— Кинь в котел землестой, — прокряхтела Гвел.

— Да, хозяйка.

Мальчик подошел к столу, привстал на цыпочки и сорвал с бечевки пучок травы. Отделив несколько травинок, он закинул их в бурлящее варево цвета не переварившегося обеда.

— И твоей мамаше стоило выпить отвар, — от гнилых зубов старухи пахло еще хуже, чем от котла, но Эш стойко терпел.