Пепел

Газранган выглядел более чем воодушевленным, в глазах его плясало предвкушение. Архимаг же был готов распрощаться с обедом, рвущимся из желудка к глотке.

— Ваша воля выполнена, мессир, — отчеканил волшебник.

— Пока еще нет, — произнес король. — Убей его, Эш.

— Нет! — крикнул Архимаг, но было поздно.

На ладони волшебника, лицо которого все так же не выражало ровным счетом ничего, закружился огненный шар. Со свистом рука вошла в грудь мечнику, а потом, с чавкающим звуком вышла со спины. Эш выдернул из опаленной дырки все еще бьющееся сердце.

Преступник, в чьих глазах, застыло отражение животного ужаса, смотрел на то как в окровавленной ладони красивого юноши бьется его собственное сердце. Это стало последним, что увидели безумные глаза.

Эш сжал сердце и то рассыпалось прахом. Архимаг, смотревший на все это, чувствовал, как его сковывает страх. То, что применил волшебник, не входило в программу обучения. Более того, этому не мог научить никто, хотя бы потому, что подобное старый маг видел впервые — баронет изобрел данные заклинания сам.

— «Что за дьявол вселился в него?» — думал обладатель тюбетейки, осеняя себя священным знамением.

— Браво, мой друг, — захлопал Газранган. Он поднялся со своего трона и вновь обнял волшебника, похлопав его по спине. — Именно этого я и ждал, именно это я и искал. Что ж, полагаю ты хочешь услышать детали.

— Как пожелает Ваше Величество, — склонился юноша.

— Эш, помнишь ли ты как спас меня в лесу Монса?

— Да.

— Так вот, тогда на меня напали солдаты нашего восточного соседа — королевства Арабаст.

Это послужило их ответом на мирное посольство. Завтра наши страны объявят состояние войны и я хочу, чтобы ты возглавил один из легионов.

Только сейчас Эш внезапно осознал значение слова «удивление», да, — он был удивлен. Быть генералом легиона это высшая честь и ранг для военного человека. Он же, недавний отшельник, даже не носил погон.

— Мой друг, войны выигрываются здесь, — король коснулся лба юноши. — А проигрываются здесь, — Газранган переместил свой перст на сердце парня.

 — И я хочу, чтобы ты заставил сердце Арабаста содрогаться от ужаса. Хочу, чтобы плач их жен и детей не смолкал ни на мгновение, хочу, чтобы они не смели даже носа показывать из крепостей и застав. Хочу, чтобы ты посеял на их землях столько страха и ужаса, сколько только сможешь.

Эш, поняв, что грядет, припал на правое колено, положив посох рядом с собой. Он склонил голову и даже задержал дыхание.

— Как пожелаете, мессир.