Пепел прошлого (СИ)

Это ни к чему, — как только я договорила, Макс вздрогнул и отвернулся, отправившись к барной стойке.

— Хорошо? — я взвизгнула так громко, что в собственных ушах зазвенело. — В смысле хорошо? Все? Наигрался?

— Так я не понял: ты согласна или нет?

— Ну, хорошо. Я понял, — он долил кофе и повернулся в сторону лестницы.

— На работу собираться, — он говорил так спокойно, что хотелось заорать, ну или просто ударить его.

— Не смей уходить от меня!

— А то что? — он рассмеялся, но тем не менее остановился.

— Я согласна! — вскрикнула я и бросила в него веник, который до сих пор сжимала.

— Только запомни, меня больше не интересует прошлое. — Макс подмигнул и свернул за угол. — Завтра в пять. Я заеду за тобой на работу.

— Но я не могу уйти так рано!

— Можешь, Мани, можешь…

— Что? — выбросила эти слова довольно резко и раздраженно, от чего сама поморщилась. Сжимала косяк дверного проема с такой силой, что облупившаяся белая краска стала трескаться и неприятно врезаться в кожу ладоней. Немного выдохнула, выталкивая густое чувство саморазочарования.

— Там…Там мужчина утверждает, что Вы сейчас выйдете к нему, — Маша опустила взгляд, а ее щеки зарумянились. — Он перекрыл подъезд к приемному!

— Мужчина? — я завернула волосы в большое полотенце и надела чистый костюм. — Маш, отдай это прачке?

— Хорошо, — медсестра прижала к себе пакет с испачканной формой. — А что передать ему?

— Передай ему, что я была вне себя, когда согласилась на его авантюру. Пусть считает, что я проиграла и отправляется домой.

— Хорошо, — Маша поправила розовую шапочку и бегом умчалась из душевой, где я провела час, чтобы отмыть себя от следов собственной несостоятельности и запаха потери, который теперь будет преследовать меня очень долго. Я не смогла помочь. Сегодня я проиграла. Но завтра все будет иначе.

Сколько раз мне приходилось повторять эти слова? Ровно девятнадцать раз. Подняла руку, на запястье которой было выбито ровно восемнадцать крохотных звездочек. Следы чернил, еле заметные на коже, повторялись рваными краями в душе.

— Девятнадцатая… — не могла унять слезы, скатывающиеся по щекам.

Крупные капли падали на белую кофту костюма и расплывались в неровные кляксы от не до конца смытой туши.