Пепел прошлого (СИ)

Дрожащими пальцами растирала пятна, но их становилось все больше. И все, что мне хотелось — отмотать время вспять. На пару месяцев назад и оказаться там, в небольшом кабинете УЗИ, когда молодой врач не настоял на дополнительном обследовании перепуганной беременной женщины. Хотелось вбежать туда и объяснить, что дополнительное УЗИ в перинатальном центре и пара анализов менее опасны, чем неизвестность.

— Лиза! Лизавета! — визг из коридора выдернул меня из размышлений. — Мужчина! Туда нельзя, я вызову полицию!

— Что? Что? — завизжала я и вскочила с кафельного пола.

— Прекрасно слышу, ведь ты орешь, как ненормальная, — Макс застыл в дверях, внимательно осматривая меня с ног до головы.

— Да, конечно, — Макс резко шагнул вперед и одним взмахом руки перекинул меня через свое плечо. — Только ты пойдешь со мной.

— Мне. Мне нужно работать, — шептала я, пока Макс, под внимательные взгляды пациентов и врачей, нес меня по коридору.

— Сегодня тебе нельзя работать. И это не обсуждается, — по его голосу было понятно, что он намерен вывести меня за пределы больницы, чего бы это ему ни стоило.

— Макарова, немедленно в палату. У Вас же тонус! Камилова, завтра я вас с малышом выпишу, если на взвешивании все будет хорошо, — выставив руку вперед, уперлась в пояс его джинсов и приподнялась, чтобы рассмотреть невольных зрителей. — Маша, приготовь Петренко к операции.

— Сама оденешься или как? — Макс поставил меня на ноги только тогда, когда мы вошли в мой кабине.

— Надо же, даже не запыхался, — я пожала плечам и, отряхнув босые ноги, стала натягивать носки. — Я уже не та тоненькая березка, которую можно было таскать без устали.

— Я как знал, что ты решишь отрастить соблазнительную массу на бедрах, поэтому проводил очень много времени в зале.

— Какой проницательный.

Хотелось кричать и крушить, а широкая грудь Макса подходила для этого просто идеально. Скинула хлопковые штаны и натянула джинсы, не сводя с него взгляда. Все ждала, что он опустит глаза, что даст повод расквасить его лицо, но нет. Максим смотрел в глаза, не отводя взгляда. Мягкость и родное тепло понимания душили меня, вытягивая всю боль. А меня это бесило.