Пепел прошлого (СИ)

Мы найдем тебе работу намного лучше!

— Что? Отказали в субсидии на ремонт? — из горла вырвался такой злобный смешок, что старик поднял голову, сосредоточив на мне взгляд бледно-серых глаз.

— Сказали, что мы не попали в список нуждающихся на следующий год, — он зарычал и бросил металлический подстаканник в стену, штукатурка с которой тут же треснула и вывалилась уродливым куском.

— Не надо, Аркадий Львович. Не надо. Давайте облегчим жизнь и себе, и господам чиновникам? — я взяла чистый лист бумаги и быстро нацарапала заявление об уходе.

— Рыбонька, что же ты делаешь? Что? Не бойся, мы переживем! Ведь с твоими волшебными ручками мы делаем план, да и новые платные палаты поддержат нас, — главврач упал на колени, уронив голову мне на колени. — Не надо!

— Нет, Аркадий Львович, если уж они дедулю продавили, то мне… Мне крышка.

— Лиза! Лиза, ты куда? — Марина из регистратуры выбежала на крыльцо приемного.

— А мы? Нам, что делать?

Меня трясло от злости, но я прекрасно понимала, что ничего не могу сделать.

На моем веку пропало слишком много врачей, чей талант был раздавлен чиновничьей машиной. Их стальные пальцы душили все благие начинания. Они сметали с ног молодых специалистов, не угодивших какой-то шишке. А самое противное — этот процесс был безвозвратен. Еще никому не удавалось заставить работать машину в обратку. Бюрократия везде одинакова, независимо от страну, штата и уровня жизни. Мы всего лишь мелкие букашки.

— Работать, Мариша, работать. Передай моих пациентов Косте, а вещи я потом заберу, — не уверена, что она меня слышала, потому что мой голос исчез.

А хрип был заглушен сиреной подъехавшей скорой.

Поняла, что веду машину чисто автоматически, когда оказалась на узкой дороге у озера. Снегопады, застрявшие над нашим регионом, сделали свое дело. Высоченные сугробы мягкой линией обрамляли продолговатое озеро.

Я вышла из машины, завязав шубу плотнее. Хотелось надышаться, будто до этого что-то перетягивало мое горло. Яркое полуденное солнце бликовало в заснеженной поверхности озера.

На противоположной стороне, где стоял дом Киры, шли работы. Во дворе ставили высоченную елку, натягивали сети гирлянд, готовясь к надвигающемуся празднику. Мне не хотелось ехать домой. Не хотелось смотреть в глаза Дэна, потому что знала, что он скажет. Не хотела смотреть на Булю, понимая, что, скорее всего, она уже все знает. Львович не мог не позвонить ей.

— О! Лизок! — чья-то рука легла мне на плечо, заставив испугаться.