Пепел (СИ)

Наверное, я уничтожила в прошлой жизни целую планету, раз в этой судьба решила отыграться.

Закрыв окно, вернулась на кухню и протянула ладонь в надежде, что мать пойдет навстречу: даст телефон. Хотя номера Шестакова я не помнила, но могла попробовать написать ему в соцсетях. Да что угодно сделать, лишь бы дать о себе знать.

– Зачем он тебе? Кому ты собралась звонить?

– Вите! – честно сказала, пусть знает.

– Вите? – лицо родительницы вытянулось, помрачнев.

– Мам, дай, пожалуйста. Он ждет меня, он может подумать, что я…

– Нет! – категорично заявила она.

Отказ прошелся острой плетью по легким, женщина напротив вдруг перестала видеться родной и любимой. Мы будто оказались по разные стороны горизонта.

– Нет, Рита. Этот мальчик тебе не подходит. Разве не видишь, что происходит с отцом?

– Он чокнулся! – крикнула в сердцах я, губы предательски дрогнули.

– Маргарита! – теперь и мать повысила голос, явно не ожидая услышать от дочери правду, на которую мы обе пытались закрывать глаза столько лет.

В коридоре щелкнул замок, скрипнула старенькая дверь.

Мама с мольбой взглянула, прося забыть обо всем, уйти в свою комнату и продолжать делать вид, что жизнь прекрасна. Однако сегодня был предел моего терпения. И если тогда, в детстве, поступок-предательство казался спасением для Вити, то сейчас не было ни единого оправдания тому, почему я его оттолкнула.

Сердце стучало как бешеное, я заламывала пальцы, ощущая, как дрожат колени. Мне было не страшно, нет, в голове мелькали теплые воспоминания, связанные с Шестаковым, и эта бесконечная улыбка, в которую я влюбилась еще в детстве.

Рядом с Витей я оживала, рядом с ним небо окрашивалось в невероятные краски.

Наверное, поэтому эмоции взяли верх: заставили выскочить в коридор, накинуть на себя куртку и под шокированный взгляд отца помчаться вниз по ступенькам. Он что-то кричал вслед, угрожал, но я не остановилась.

Жизнь – это всегда битва: иногда с самим собой, иногда со своими родными, а порой, и с целым миром. Если вспыхнула решимость, нельзя останавливаться, иначе она утечет сквозь пальцы подобно песку.

Ведь рядом с решимостью тенью ходит сомнение.

Вариантов особо не было, я просто заскочила в подъезд к Наташке, не представляя вообще, дома она или нет, однако наткнулась на подругу, сидящую на ступеньках второго этажа. Краснова поправляла макияж, разглядывая себя в маленькое карманное зеркальце. Увидев меня, Ната, ясное дело, удивилась:

– Ты чего тут? – опешила она.

– Все плохо, – выдохнула, усаживаясь рядом.