Пепельное небо

Первое время дежурный полицейский еще поглядывал в нашу сторону, потом достал из кармана сигареты и щелкнул зажигалкой.

— Ну, как тебе тут? — еле слышно прошептали у меня за спиной.

— Хреново, Степаныч! Сил больше терпеть нету уже. Так и заехал бы в рыло некоторым особо упертым здешним обитателям.

— Обожди пока. Нельзя тебе себя раскрывать. Все дело псу под хвост пойдет.

— Да знаю я… Что там с генералом? Неужто и впрямь помер?

— Хуже, Сережа. Застрелился Петрович.

— Шансов не было. Против химии он не потянул бы.

Зато двоих с собой забрал.

— Из наших… есть еще такие… христопродавцы.

— Сообщили, мол, инфаркт. Бумаги описали сразу же, искали долго.

— Профессор. Этот на машине разбился.

— Оторваться от хвоста пытался. Так что, сам понимаешь — все концы в воду.

— Я еще есть. Самое время и меня… того…

— Сбрендил? Про тебя, кроме меня, и не знает никто. И эти… дюже шустрые, только догадываются. Толком же ничего и не понятно никому.

— Нет никакого отчета. И не было никогда.

— Срок тебе, скорее всего, припаяют.

За боеприпасы и мордобой. Ничего, тут мы им подгадим основательно, много не дадут. Алкаша твоего еще вчера грузовик сбил… не повезло… меньше пить надобно… Совсем всерьез тебя тащить нельзя, поймут, что нужен, и тогда уже вцепятся изо всех сил. А так… на зоне кого надо предупредим. Сделают тебе УДО.

— Так этот, визитер вчерашний, намекал, что раскусил меня.

— Полковник Михалков. Второй главк. Умный, собака, оттого и опасен. Хоть и полковник, но одна из ключевых фигур.

Как ты вывернулся?

— Переключил его внимание на мои забугорные дела. Он и схавал.

— Схавал, Степаныч. Но колоть дальше будут, это точно. Я ваше предупреждение прочитал, оттого и подыграл им в нужном направлении (не зря же я настенно-подъездную писанину изучал…).

— Месяц продержись. За это время все зачистим, комар носа не подточит.

— Коту под муда! Не слышал я ничего, и ты мне ни о чем таком не говорил! Все! Затихли, вертухай идет!

Помахивая в воздухе дубинкой, к нам вразвалочку направлялся дежурный полицейский…

К вечеру, опять-таки перед ужином, залязгала дверь.

Черт возьми, это уже становится традицией! Подсаживать к нам кого-то перед вечерней кормежкой.

— Эй, болезные! — гаркнул с порога дежурный. — Похватали хабар и шустро слились отсель направо по коридору.

Народ загомонил, собирая свой нехитрый скарб.

— Рыжов, остался! — Дубинка дежурного указала мне на лежанку. — Сел и затих!

Уже выходя из камеры, Могутов обернулся.