А я сижу тихо, малым нельзя затевать что-то среди таких чудищ.
Она сказала решительно:
– Я сняла комнату в купеческом доме на той же улице, что и дворец. Уже знаю, с тобой женщин нет, так что сегодня ночуешь у меня. Если вздумаешь ночью выйти… я пойду с тобой.
Он охнул:
– Мелигерда!.. Что с тобой?.. Я ночью сплю!
Она покачала головой, не сводя с него испытующего взгляда.
– А как же звездное небо?
– Ну-у, – протянул он, лихорадочно подыскивая ответ, – на небо буду дома, когда вернусь. А сейчас надо по сторонам да за карманы держаться.
Она покачала головой.
– Ночью спят только хорошие люди. А злодеям и прелюбодеям любая ночь краше дня.
– Ну так чего…
Она пояснила так уверенно, словно получила эту истину с молоком матери:
– Когда злодеи на тцарской службе, они уже не зовутся злодеями.
Мрак поморщился, но кивнул.
– В хорошее время живем, верно?
– Я буду ждать, – сказала она твердо.
Он попытался придумать что-то весомое, но не получалось, только и промямлил:
– До вечера еще дожить бы.
– Ты герой, – напомнила она. – С тобой и весь мир доживет.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла так же быстро и решительно обратно.
Мрак проводил ее взглядом, что-то как-то не получается держаться, как хотелось бы. Да и непонятно, как хотелось бы, никогда с ним так не разговаривали, да и он никогда еще не терялся вот так, когда женщина смотрит на тебя прямо и ждет уверенного мужского ответа.
Затрещали кусты, выметнулась с выпученными глазами Хрюндя, счастливая и озорная – здесь можно грызть все и рыть норы везде, в длинном прыжке нацелилась на его колени.
– Ах ты ж моя лапочка, – сказал Мрак с нежностью, – да люблю я тебя, люблю…
Он присел и расставил руки, Хрюндя красиво и мощно прыгнула с разбегу, он подхватил на лету, Хрюндя счастливо запищала и прижалась к его груди.
Не поднимаясь, он перевернул ее на спину и начал почесывать толстое пузико, белое и нежное, а Хрюндя довольно засопела и раскинула лапки пошире.
Потом она сама подставила горбатую спинку, довольно захрюкала.
Он уже хотел подняться и вернуться с Хрюндей в терем, как на тропинке показался Громланд, возвращается с двумя контами, что-то жарко обсуждают.
Подняться и уйти, еще подумает, что боюсь с ним общаться, ладно уж, пусть пройдет мимо, однако Громланд, оставив контов, свернул к нему и остановился, глядя сверху довольными глазами, явно что-то получил в переговорах.
– Странная какая-то у вас жаба, – сказал он оценивающе.
