Кузнечик, повторила она про себя, чувствуя себя сразу отяжелевшей, словно превратилась в ком ваты, упавшей в воду. А раньше тайком защищал именно ее, Светлану Золотоволосую, оберегал, спасал, заботился…
Глава 5
Гатило вышел из-за куста, на лице сочувствие, но в глазах затаенная смешинка, легко поклонился.
– Ваше Величество, – сказал ободряюще: – Почин сделан! Вы не подрались, уже хорошо.
Она возразила упавшим голосом:
– Да что хорошего, он не захотел общаться.
– Жмите дальше, – посоветовал он.
– Ни один мужчина не устоит перед вашими чарами, Ваше Величество.
Она спросила с надеждой:
– Думаешь?
Он сказал уверенно:
– Я сам мужчина и вижу, насколько вы сильны на таком поле битвы.
– Спасибо, – произнесла она без уверенности, – но у кого-то очень толстая шкура.
– Мужчину обидеть легко, – сказал он, – но мы не такие мстительные, как женщины. Жмите – и любой лед, которым он окружил себя, растает перед вашим пламенным натиском.
Она промолчала, бросила на него пытливый взгляд.
Гатило пришел ко двору ее отца странником недавно, за неделю до его гибели, проникся к оставшейся без отца сочувствием и подал несколько умных советов, как перехватить упавшую с его головы корону, но слишком уж хорошо понимает людей и, похоже, знает или догадывается, что у нее случилось с Мраком.
– Ваше Величество, – сказал Гатило, – тцар Яфегерд звездочет, эту ночь тоже будет созерцать звезды, но никто не знает, куда уходит их созерцать. Советую еще до наступления ночи, что уже близко, поговорить с ним снова и снова.
Доброе слово растопит любой лед!
Она судорожно вздохнула, словно после долгого плача.
– Мудрые у вас речи, Богдан, – сказала она слабым голосом. – Попробую. Я чувствую, Яфегерд для Куявии очень важен!
– Яфегерд, – повторил он таким тоном, что она сжалась, похоже на то, что Гатило уже знает, что случилось при Додоне и как себя проявил там Яфегерд, когда называл себя Мраком. – Ваше Величество, не медлите!.
. Смотрите, какой красивый закат. Ночь будет темной, и где будет смотреть на звезды властелин Барбуссии?
Хрюндя носится по дворцу, как огромный кабан, стараясь поспеть за проворной Кузей. Придворные отпрыгивают к стенам в ужасе, Хрюндя не извиняется, если кого заденет, жабы бесцеремонные по своей жабьей натуре, а благородный Манмурт, что из древнего уважаемого рода, потакает ей, вместо того чтобы прививать изысканные манеры, как надлежит.
