А тот быстро пересек сад, миновал ворота, на главной улице Куябы Ролдерт раздает своим воинам, они же здесь советники, четкие указания, Бурак сказал торопливо:
– Не удалось. Говорит, не тцарское это дело.
Ролдерт сказал с интересом:
– А сказал, что и тцары станут на герць?
– Говорил! – подтвердил Бурак с жаром. – Но уперся. Грит, звезды – это наше все. Для них мы все муравьи, а он вроде бы там между звезд.
Ролдерт с торжеством оскалил зубы в широкой усмешке.
– Я ж говорил, брехня насчет его подвигов. Нет мужчины, что не побахвалится силой, если она есть.
– Неужели все брешут? – спросил Бурак в сомнении.
– Брешут, – подтвердил Ролдерт. – Ты бы отказался выйти на поле, зная, что силен и можешь побить почти любого?.. Ну вот! И никто не откажется, это против нашей природы. Порой выходят даже те, кто знает, что будет побежден! Это чтобы считаться хоть каким-то бойцом.
И только если не просто слабый, но еще и трус, тогда да, увильнет, а повод найти всегда можно.
– Ну тогда ладно, – сказал Бурак, хотя и сам чувствовал в своем голосе сомнение, – а то этот Яфегерд какой-то непонятный в последнее время… То овца овцой, а то вдруг и говорит, и держится, как уверенный в себе тцар.
Ролдерт сказал с усмешкой:
– Это потому, что выдернули из норы, где наблюдал за звездами и рисовал их дороги.
Никак не найдет себя в мире, где звезд нет, а людей много. Не тревожься, ты же знаешь людей!
– Знаю, – пробормотал Бурак, – но этот Яфегерд… временами как будто и не человек вовсе.
– Он человек, – ответил Ролдерт. – И хороший человек. Честный и достойный. Потому его нужно держать среди друзей. Захватив трон, я хочу, чтобы среди моего окружения были только честные и достойные люди!.. И тогда в стране будет закон и справедливость.
Из флигеля вышел обеспокоенный Манмурт, довольно вздохнул, Хрюндя нежится на коленях Его Величества, оба смотрятся довольными, что редкость при таком суматошном съезде, похлопал в ладоши и вытянул руки.
Хрюндя завозилась на коленях Мрака, он уже не чешет, задумался, нехотя слезла на землю и вперевалку побежала к Манмурту.
Хугилай сказал успокаивающим тоном:
– Еще день-два, и съезд закончится.
