– Надеюсь, и у тцарицы все прекрасно!
Гатило сказал с чувством:
– Да, лучше не бывает, хотя и она вся в заботах. Как у вас? Здоров ли тцар Яфегерд?.. Вообще-то, если честно, всех тцаров понимаю… да что там понимаю, вижу насквозь! А ваш какой-то… Пьет, ест, куда только столько влазит, двум придворным челюсти свернул, не успели вовремя отскочить, разговаривает, как деревенский кузнец…
Хугилай ответил степенно, пряча усмешку:
– Мысли мудреца – как звезды, не дают света, потому что слишком возвышенны.
Гатило отшатнулся, воззрился с изумлением.
– Это ваш тцар мудрец?
– Но его речи непонятны? – отпарировал Хугилай. – Значит, мудрец. Все мы в грязи, но кто-то смотрит и на звезды. Потому их речи темны и непонятны.
Гатило в сомнении покачал головой.
– Да я и мудрецов понимал… раньше. Не такие они мудрецы, как оказывалось.
Хугилай понизил голос, даже огляделся по сторонам:
– Скажу тебе, как старому другу, с кем делили хлеб, вино и женщин, наш тцар временами такой простой и понятный, вдруг как будто вспоминает, что он тцар, и сразу становится непонятным и загадочным.
Гатило сказал с тоской:
– Ну тогда мне твоего тцара не понять вовсе, а надо бы. Ты же знаешь, Барбуссия хоть и мала, но для некоторых как кость в горле. Когда что-то заметишь важное, шепни, ладно?
– Обязательно, – заверил Хугилай самым искренним голосом. – Ты же меня знаешь!
– В том и дело, – ответил Гатило невесело, – что знаю.
Медленно прогуливаясь, подошли к столу с белоснежной скатертью, Хугилай дотянулся до кувшина в середке, налил в один кубок вина, над другим задержал с наклоненным горлышком и взглянул на Гатило с вопросом в глазах.
– Будешь?
Гатило покачал головой.
– Не могу с утра, после вчерашнего еще в животе бултыхается.
– Тогда на донышко?
Гатило с безнадежным видом кивнул.
– Только на донышко, не до венчиков, а то тебе бы только напоить… Вино все равно наше, чего тебе жалеть?.. А мне кусок в горло не лезет, время слишком уж… Тцарства всегда улыбались друг другу, но точили ножи, а сейчас вот уже держат в руках.
Хугилай плеснул вина в кубок, Гатило внимательно следил, но управитель Барбуссии не стал перебарщивать, налил так, что едва закрыло широкое донышко.
– Но все улыбаются, – заметил Хугилай. – Посмотреть на нас со стороны, как мы все друг другу рады, как рады! А ты вообще счастлив.
Гатило взял кубок в руку, задержал, всматриваясь в затейливый рисунок со всех четырех сторон.
– Работа такая, – ответил он невесело.
