Что какие-то сорок-пятьдесят лет жизни, если не нашей?.. Так ты как?
Мрак сказал грозно:
– Ты насчет чего?
Яфегерд сказал умоляюще:
– Чтоб закончить звездную карту, мне остался какой-то жалкий месяц!.. Может, управлюсь за половинку. Я ж говорю, дело всей моей жизни!.. Давно и кости мои истлеют, тцара Яфегерда забудут, а карта останется!.. Может быть, даже назовут картой Яфегерда.
Мрак рассматривал его в упор, тцар Барбуссии смотрит умоляюще, не за себя просит, а за дело своей жизни, в таких случаях даже самый гордый готов встать на колени.
– Ладно, паря, – проговорил он с неохотой, – сам удивляюсь, чего это я такой добрый… Наверное, съел что-то. Раз уж тебе такая вожжа под хвост попала, даю ищщо неделю! Одну. Заканчивай карту. Хоть тцарству ничего не даст, но сам будешь счастлив. А насчет Мелигерды ты зря!.. Хорошая девка. Хоть и принцесса. Не избалованная.
Яфегерд посмотрел на него с трусоватостью во взгляде.
– Но ты же все решишь?..
– Я те решу, – пригрозил Мрак. – Вернешься, а дома жена борщ варит!.
.
Тцар охнул, пожелтел так, что Мрак вздохнул с жалостью. Вырождается народ, мельчает. С виду богатырь, а внутри дите трусливое.
Яфегерд торопливо встал, как только Мрак поднялся, словно это Мрак настоящий тцар, а он его подданный, с надеждой смотрел, как могучий варвар сворачивает в тугой сверток скатерть.
Мрак забросил сумку на плечо, повернулся, огромный, суровый и настолько могучий, что тцару захотелось поклониться.
– Неделя!
Тцар вздрогнул, торопливо кивнул.
По лицу видно, сам чувствует, что ведет себя не по-тцарски, но что-то властное в этом человеке, и не захочешь, а чуешь вожака, что ведет других, как вот его, через беды и невзгоды к успеху, да и вообще отвечает за доверившихся ему. Такие должны править, но престол наследуют такие редко.
Огненно-красный конь, такой же непростой, как и скатерть, приветливо ржанул, когда этот суровый человек вставил ногу в стальное стремя и легко поднялся в расшитое седло на цветной попоне.
– Хрюндя!
Через минуту со стороны подлеска раздались треск и злое воронье карканье, взметнулись комья травы, словно из-под копыт.
Хрюндя выметнулась веселая и озорная, горбатая спинка и без того изумрудно-зеленая, еще и в траве, словно рыла в лесу глубокую нору, понеслась огромными прыжками к Мраку.
Он в седле растопырил руки, Хрюндя мощно прыгнула, он подхватил и счастливо прижал к груди.
– Полезешь в сумку?
Хрюндя недовольно заворчала.
