Две тысячи лет не жрамши? Да и все равно в той пустеле даже паука не поймать… Можешь поесть сразу за те две тыщи лет, если скатерка выдюжит.
Мрак промолчал, Азазель тихо произнес пару слов на странном языке. На скатерти возникли еще и три чаши, а в них остроконечные горки чего-то странного, похожего на взбитые сливки пополам со снегом.
– Вы такое не заказывали, – сказал он, – но скатерть может. Кузя, это тебе в первую очередь. Бери!
Кузя спросила опасливым шепотом:
– Что это?
– Да, – сказал Мрак, – что это?.. А то кто знает, вдруг ты и детей морил, как мух.
Не зря же тебя так…
Азазель ответил с неприязнью:
– Я натворил дел по незнанию, но из лучших побуждений. И хотя вызвал катастрофу, но наказание отбыл. Теперь, как догадываюсь, условно прощен… И не тебе оспаривать дела и поступки того, кто нас создал… Кузя, это просто замечательное лакомство!.. Его создавали в прошлом, имея в виду тебя сегодняшнюю. Название забыл… просто мороженое! Ешь, понравится.
Мрак смотрел, как Кузя взяла чашку, взвизгнула от удовольствия, в такую жару держать в ладонях бодрящий холод уже счастье само по себе, а когда тихонько лизнула белую горку, пискнула и зажмурилась.
– Ой… никогда такого не пробовала…
– Тебе понравится, – повторил Азазель, он перевел взгляд на могучего невра, начал жевать мясо, явно сдерживая себя, чтобы не наброситься на еду, железная воля у человека, если он человек, сказал медленно: – А ты не из этих."
"– Чего? – спросил Мрак.
– Не из нынешнего, – пояснил Азазель, – люда. Как-то уцелели в потоп?
Мрак отмахнулся.
– Не знаю никакого потопа. Да и ты на тутошнего не больно смахиваешь. – Азазель ел быстро, но без торопливости, Мрак ощутил уважение, видно же, что оголодал, но держит себя в руках, настоящий мужчина старается не ронять себя в глазах посторонних.
– Когда-то нас было много, – сказал он, – потом оказалось, что это мы нездешние. Потому нас начали… изымать. Кентавры хоть где-нить остались?
Мрак сказал с досадой:
– Мне твои речи непонятны. Кентавры… это которые полукони, то бишь, полканы? Давно не видел.
Вымерли или древолюди их передушили. Но мы же вот они?
Азазель произнес медленно и со странной ноткой:
– Лапифы перебили? Гм… Интересно, Он даже помог тебе освободить меня. Странно. А кентавров жаль, мне нравились.
Мрак буркнул:
– Полканов нет, а мы еще поживем.
– Поживем, – повторил Азазель. – Понять бы, зачем нас оставили.
Мрак сказал с досадой:
– У меня от твоих загадок уже череп трещит, словно по нему этой скалой со всей дури!.
