Крупные сильные мужики, именно мужики, а не мужчины, как вот артане, что чисто выбритые, гордые, с прямыми спинами, а эти все лохматые, с неопрятными бородами, даже молодые, и стати никакой, хотя сила чувствуется в каждом.
– Какой из них?
– Вот тот, черный!
– Они все рыжие…
– Нет, один совсем черный!.. Вот положил одному ладонь на плечо, видишь?..
Мрак всмотрелся, слав с всклокоченными волосами на большой голове и рыжей бородой ничем не отличается от других, будто все из одного стручка.
– Он внутри черный, – прошептала Кузя.
– Такой черный, что весь черный… Он нехороший, Мрак!
Он сказал успокаивающе:
– Не важно, какие они там. Пусть хоть поубивают друг друга. А здесь я с тобой, мой Кузнечик!..
Она обвила тонкими ручками его шею и прижалась крепко-крепко.
– Я люблю тебя, Мрак. И женюсь на тебе, ты не забывай!
– Как такое забыть, – пробормотал он. – Давай-ка я отнесу тебя домой. Няньки небось с ног сбились в розысках."
"Не обращая внимания на желающих поговорить с ним, многие нацелились на Барбуссию, подумал зло, прошел быстро к дворцу.
Она через его плечо оглянулась на славов, он ощутил, как она вздрогнула.
– Почему такие темные?
Мрак проследил за ее взглядом, сказал в удивлении:
– Ты что? Все как на подбор, будто по весне одуваны. И бледные, как поганки, вот уж в своих лесах не зрят солнца!
– Темные, – повторила она упрямо и прижалась к нему крепче. – Даже черные. И холодные, как лед зимой.
– Ну-ну, – ответил Мрак и погладил ее по голове. – Все бываем темными, но тучи расходятся.
Она заверила пылко:
– Ты никогда не был темным!..
– Просто не замечала, – сказал он успокаивающе. – Все люди на свете бывают такими темными, что темная ночь покажется солнечным днем. Нужно только, чтобы светлого в нас было больше.
Она вздрогнула, прижалась к нему всем тельцем.
– Ты никогда не бывал таким. Ты Мрак, но ты не мрак. А вот эти славы вышли из мрака и его несут в себе.
Стражи у входа, похоже, узнали и его, не только младшую сестру тцарицы, оба выпрямились, один даже стукнул тупым концом копья в камень под ногами.
– Вольно, – сказал Мрак.
Самому стало неловко, отдает приказы в чужом доме, нехорошо это, но стражи с такой готовностью послушались, будто только и ждут от него каких-то распоряжений.
Сразу за дверьми во дворец распахивается, как он помнил, огромный зал, пол из дорогого мрамора, у дальней стены статуи в нишах, много украшений, сверху свисают красные и синие полосы дорогой ткани.
