Перегрин

— Мне тоже нравится служить с тобой, но хотелось бы тоже получить повышение. Не порекомендуешь меня в кормчие какой-либо из захваченных либурн? Вряд ли они найдут другого такого опытного, — сказал я, потому что мое двойное жалованье было в разы меньше, чем получал кормчий.

Центурион гмыкнул, явно огорченный моим отказом, потом согласился:

— Ладно, поговорю с командиром базы. Для общего дела лучше, если либурной будешь управлять ты, а не такие, как Сафон.

У него не сложились отношения с кормчим «Стремительной».

Они не враждовали открыто, но за спиной отзывались друг о друге пренебрежительно: кормчий считал центуриона никудышным моряком, а центурион кормчего — трусом.

Вопрос решился без помощи Феста Икция и немного по-другому. Меня вызвал командир базы Гней Ноний. Он относился к известному плебейскому роды, но внешность имел абсолютно неримскую — круглое лицо с мелкими чертами. Маленькие глаза, нос-кнопка и тонкие бледные губы буквально терялись на обширном красноватом круге, казались комками грязи, которую позабыли смыть.

Зато голос имел под стать площади лица — зычный, раскатистый. Подозреваю, что должность эту получил, лишь благодаря голосу.

— Из Рима пришел приказ. В награду за доблестную службу тебя досрочно дали гражданство Римской республики. Отныне ты полноправный гражданин, а не перегрин! — торжественно объявил Гней Ноний.

— Благодарю! — искренне произнес я.

— С сегодняшнего дня ты можешь покинуть службу, жениться и вести любые дела достойные гражданина Республики, — продолжил командир базы.

 — Если захочешь остаться, для тебя есть место центуриона на триреме. Для начинающего — очень даже хорошее место. У тебя, парень, видать, важные покровители в Риме.

Покровительствовать в Риме мне мог только Гай Публий Минуций, но не думаю, что за те несколько месяцев, что мы не виделись, он поднялся выше опциона. Оставалась еще его мать Цецилия, которая вряд ли стала бы хлопотать за того, кто умыкнул у нее девицу.

— Пойдешь центурионом на трирему «Беспощадная»? — спросил Гней Ноний.

"

"И тут я догадался, кто похлопотал за меня: кормчим на этой триреме был Ганнон Стритан, у которого очень хорошие связи в высшем римском обществе. Наверное, прослышал, что мне собираются дать римское гражданство, и замолвил за меня словечко Квинту Сервилию Цепиону, заодно получив на свое судно лояльного центуриона. Ганнон Стритан тоже не ладил со своим. Так было почти на всех судах римского военного флота.