Перегрин

К счастью, стоявшего напротив меня, мавретанского гребца, вооруженного топором на длинной рукоятке, тоже здорово качнуло. Причем поймали его на замахе, из-за чего не устоял на ногах, рухнул на палубу, выронив топор. Я сделал два широких шага вперед и достал саблей его черную курчавую голову под маленькой желтовато-белой шапочкой, напоминающей тюбетейку. Если бы шапочка не начал темнеть, пропитываясь обильно хлынувшей кровью, решил бы, что не разрубил ее. Следующим ударом рассек бок его соседу справа, который, прикрываясь круглым легким щитом, прекрасно орудовал коротким копьем, не давая велиту подойти на дистанцию удара гладиусом.

Через разрез в кожаном доспехе вылезли сизые, влажные кишки. Мавретанец инстинктивно прижал локоть к боку, пытаясь затолкать кишки в живот, и опустил копье. Мой соратник справа сделал широкий шаг и вогнал острие гладиуса поверх щита в лицо, заросшее густыми курчавыми черными волосами.

На корме оставалось всего с десяток врагов, поэтому я крикнул наступавшим за нами велитам, показав окровавленной саблей на загнутый назад нос вражеской триремы, нависший над бортом «Беспощадной»:

— Идите туда, отбивайте атаку!

Стрелки и катапультисты уже переключились на протаранивших нас, не давая вражеским воинам перебраться на нашу трирему.

Наступающим мавретанцам приходилось под обстрелом спрыгивать на «Беспощадную», которая, набирая воду, оседала всё ниже. Во время прыжка они раскрывались и получали в неприкрытое щитом место стрелу или пулю из пращи. Затем их приветствовали велиты и гребцы. Обычно гребцы с неохотой подключались к рукопашной схватке, предпочитая отсидеться в безопасном месте, под палубой, но сейчас судно набирало воду через пробоину, наверное, нижний ярус уже затоплен, поэтому, как тараканы, выбегали из щелей, перемещаясь туда, куда вода пока не добралась, и волей-неволей присоединяясь к сражению.

Мы вшестером добили оставшихся на корме врагов. Одному удалось спастись, потому что решил пасть не смертью храбрых, а в море, оставив нам оружие и щит.

Вынырнув, он поплыл к кормовой части триремы, таранившей нас. Я приказал нашим гребцам перейти на захваченную трирему и как можно большим количеством канатов сочленить ее с «Беспощадной», чтобы помогала той держаться на плаву.

Мы перешли на свою трирему, а часть гребцов — на захваченную, после чего я приказал перекинуть «ворон» на таранившую нас. «Клюв» застрял основательно, выдернули его гребцы с трудом.